А.К. Алексеев
ТРАДИЦИЯ МЕСТНИЧЕСТВА В БУХАРЕ

Вопросы этнополитической и этно-социальной истории Средней
Азии остаются важной и актуальной проблемой. В историографии региона они незаслуженно играли вторичную роль, уступая первенство
политической истории и истории культуры. Возможно, такое положение сложилось вследствие того, что разрозненную информацию по
этим вопросам необходимо собирать из многочисленных сочинений на
арабском, персидском и чагатайском языках, где она беспорядочно
разбросана. Однако сведения в сочинениях мусульманских авторов обладают большой значимостью, они позволяют с определенной степенью выстроить картину взаимоотношений в рамках государственных
институтов, межплеменных отношений и традиционного для региона
взаимодействия оседлого и кочевого населения (Бухарский трактат
1948; Бахр ал-асрар; Та’рих-и ‘аламара-йи ‘Аббаси; Шараф-нама-йи
шахи 1983; Дастур ал-мулук 1971).
Для периода Бухарского ханства, который традиционно отсчитывают с эпохи Шибанидов (1501–1601), характеризовавшегося активным проникновением в регион русских и европейских торговых и политических агентов, большую роль играют предоставляемые ими
сведения, служащие надежной, а иногда и уникальной информацией
(Наказ 1894; Статейный список 1897; Беневини 1853; Early voyages
1886).
Среди работ отечественных и зарубежных ориенталистов и историков, занимавшихся данной проблематикой, следует отметить следующие исследования, непосредственно посвященные интересующему нас
сюжету местничества в системе государственного аппарата Бухарского
ханства. Огромный вклад в формирование туркестановедения и исследований по Центральной Азии как самостоятельной научной историко-этнографической дисциплины внес акад. В.В. Бартольд (1869–
1930). В отношении рассматриваемой нами проблемы особенный
интерес представляет его сочинение «Церемониал при дворе узбекских
ханов», в которой он описывает систему распределения должностей
в государственном аппарате Бухарского ханства при Аштарханидах
(1601–1785).
Одним из основателей направления этно-социальной истории Мавераннахра был акад. АН ТаджССР проф. А.А. Семенов (1873–1958),
написавший целый ряд работ (Семенов 1954; 1956) по формированию
этнического состава государственных образований региона и эволю108Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН
http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-157-2/
© МАЭ РАН

зяйственную жизнь народов региона, однако эта проблематика весьма хорошо
разработана и напрямую не соотносится с рассматриваемой темой.
2
Согласно Махмуду б. Вали, Аштарханидов при их переселении сопровождали около 100 воинов. Названия племен, из которых они происходили, встречаются в Мавераннахре еще и до Аштарханидского времени. Достаточно сравнить сведения Бахр ал-асрар и соответствующего раздела Шайбани-нама Мулла
Бинайи. См.: (Бахр ал-асрар, л. 35а; Шайбани-нама, 7).
3
Например, в Московском государстве существовала иная система местничества, в основе которой лежал принцип степени родства в рамках одного боярского рода и происхождения самих боярских родов. Назначение на должность
и ее отправление соотносилось со случаями (прецедентами) занятия должности
отцами (т.е. старшими родичами), для чего существовали две специальные
системы, именуемые простым или сложным местническим счетом. Подробнее
см.: (Ключевский 1995: 454–466).
4
Например, занятие должности аталыка давало право распоряжаться водами реки Зарафшан в ее течении от Самарканда до Каракуля (Семенов 194:
144–145). Туксаба (военачальник, который имеет право распускать собственное знамя) становился правителем бухарского тумана Харканд и заведовали
его оросительной системой (см.: Абдураимов 1966: 84). В то же время должность ишик-ака-баши давала право на управление балхским туманом Шаберган
и его ирригационными каналами (Убайдаллах-нама, 172).
5
Число примеров, которые нам удалось собрать, невелико по той причине,
что мусульманские авторы при упоминании того или иного исторического персонажа часто указывали только его должность, опуская племенную принадлежность.
6
Круг обязанностей носителей этой должности сильно варьировался. Махмуд б. Вали указывает на обязанности дадхаха Мансур-ходжи, служившего при
дворе Надир-Мухаммад-хана (правил в Балхе 1608–1642, в Бухаре — 1642–
1645; вторично в Балхе — 1645–1651), которые заключались в «уничтожении
врагов государства, наказании бунтовщиков, военных делах и делах простых
подданных, делах дивана и всего другого из дел государевых и уделов различных областей царства» (Бахр ал-асрар, л. 295а).

Библиография
Абдар-рахман Тале‘. История Абу-л-Файз-хана / Пер., пред, прим. и указ.
А.А. Семенова. Ташкент, 1959.
Абдураимов М.А. Очерки отношений в Бухарском ханстве в XVI — пер. пол.
XVII вв. Ташкент: ФАН, 1966.
Алексеев А.К. Политическая история Тукай-Тимуридов (по материалам исторического сочинения Бахр ал-асрар). СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006.
Ахмедов Б.А. История Балха (XVI — пер. пол. XVIII вв.). Ташкент: ФАН,
1982.
Бартольд В.В. Церемониал при дворе узбекских ханов // Бартольд В.В. Сочинения. М.: Вост. лит-ра, 1964.Т. II. Ч. 2. C. 388–399.
Бухарский трактат о чинах и званиях и обязанностях их носителей в средневековой Бухаре // Советское востоковедение. М.; Л., 1948. Т. V.
Беневини Ф. Реляции из Бухары // Попов А. Сношения России с Хивою,
Бухарою при Петре Великом / ЗИРГО. 1853. Т. IX. С. 270–424.
Искандар Мунши. Та’рих-и ‘аламара-йи ‘Аббаси. Рук. СПб ИВР РАН С 444,
С 445.

112Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН
http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-157-2/
© МАЭ РАН

ИСТОРИОГРАФИЯ,
ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ

А.К. Алексеев
«ТАЪРИХИ ИНКИЛОБИ ФИКРИ ДАР БУХОРО»
КАК ИСТОЧНИК ПО СУННИТО-ШИИТСКИМ
ОТНОШЕНИЯМ В БУХАРСКОМ ЭМИРАТЕ
(к. XIX — нач. ХХ вв.)
Таърихи инкилоби фикри (Таърихи савтия ва Инкилоби фикри
дар Бухоро, История новометодного обучения и идеологическиая
революция в Бухаре) — одно из наиболее важных исторических
сочинений известного таджикского писателя и общественного
деятеля Садриддина Саид-Муродзады Гидждувани, более известного как Садриддин Айни (1878–1954). Это весьма ценный источник по истории общественных отношений в Бухарском эмирате
на рубеже XIX–ХХ веков. Ни одно из современных исследований
по данному периоду не обходится без обращения к данному сочинению, которое по целому ряду обстоятельств в том виде, в каком
его задумывал автор, увидело свет только через 70 лет после того,
как было написано [Айни 1987]. В связи с тем, что долгое время
данное сочинение в оригинальном виде было недоступно исследователям, необходимо сказать несколько слов о его истории.
К работе над этим сочинением С. Айни приступил в июне
1917 г., после переезда в Самарканд из Кагана, где он находился
на излечении после перенесенных пыток и тюремного заключения за участие в выступлениях против эмира [Айни 2005: 17].
Долгое время в историографии бытовало мнение, что данный
труд был написан на узбекском языке. Связано это было с тем,
91
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН
http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-234-0/
© МАЭ РАН

ирани / эрони в Бухаре. Данная группа сформировалась из числа
добровольных и вынужденных переселенцев из Ирана, придерживавшихся имамитского шиитского мазхаба. В силу традиционного сепаратизма тюркской военно-кочевой знати в Бухарском
ханстве, а затем в эмирате, данная этноконфессиональная группа
составила важный слой административно-управленческого аппарата Бухары. Ханы, а затем эмиры, более полагались на своих
шиитских подданных, которые вынуждены были в суннитском
окружении верой и правдой служить своим повелителям. Собственно, привлечение к административно-чиновничьей работе
иранцев было традиционным для арабских, тюркских и монгольских правителей, чему в истории Центральной Азии мы находим
множество примеров.
Помимо эрони / ирони шиитами также были обращенные в рабов пленники: согласно установившейся практике, шииты считались вероотступниками (рафиз) и могли быть обращены в рабство,
а их имущество считалось законной военной добычей [Искандарбек Мунши Туркоман 1387: 390–398]. Однако, исходя из информации С. Айни, шиитов-эрони и шиитов коммерсантов, приезжавших в Бухару по торговым делам из Ирана и имевших в городе
свои фактории, не следует смешивать с насильно обращенными
в шиизм пленниками. Первые обладали более широкими правами и возможностями, даже по сравнению с основной массой
суннитского населения. Достаточно сказать, что фактический
правитель города при эмирах Абдулахаде (правил 1885–1900) и
Саййад Мир-Алим-хане (правил 1900–1920) Остонакул кушбеги
сам принадлежал к шиитам. Бухарские шииты компактно проживали в трех кварталах: Тотор, Афшор и Зеробод / Зирабад.
Помимо отправления чиновных должностей в эмирской администрации, шииты активно занимались ремеслом и торговлей.
Судя по тому, что они свободно носили оружие, отправляли свои
религиозные церемонии (азадари), они вполне мирно уживались
с суннитами. С. Айни указывал, что разногласия между общинами (фирка) носили не религиозный, а политический и экономический характер, а столкновения провоцировались религиозными
лидерами, конкурировавшими за власть. Наиболее красноречивыми результатами такой конкуренции стали шиито-суннитские
93
Электронная библиотека Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН
http://www.kunstkamera.ru/lib/rubrikator/03/03_05/978-5-88431-234-0/
© МАЭ РАН