Х.Ф.АКРАМОВА
Н.М. АКРАМОВ

МИХАИЛ СТЕПАНОВИЧ

Но неизвестно, как бы сложилась дальнейшая судьба М. С. Ан­
дреева, если бы не Октябрьская революции. Формально он ведь не
имел высшего образовании, а «сословные» предрассудки в дореволю­
ционных ученых кругах были очень сильны. Скорее всего, он продол­
жал бы оставаться чиновником ведомства народного просвещения,
как его коллега А. А. Семенов — чиновником более высокого ранга,
и т. д.
Жизненному пути Михаила Степановича Андреева, замечатель­
ного человека, ученого, посвящена предлагаемая вниманию читателей
книга. Есть нечто символичное в том, что о русском исследователе,
посвятившем свою жизнь изучению таджиков и их культуры, расска­
зывают два автора — таджичка и таджик. Цель этой книги состоит,
прежде всего, в том, чтобы дать в руки читателей систематизирован­
ные данные по биографии ученого и его педагогической и научной
деятельности. С этой целью авторы собрали огромный и чрезвычай­
но интересный материал, удачно систематизировали и прокомменти­
ровали его. Через призму научной биографии М. С­ Андреева рас­
крываются важные страницы истории русского и советского востоко­
ведения в Средней Азии. Но специалистам­этнографам и лингвистам
еще предстоит рассмотреть в строго историографическом плане науч­
ные труды М. С. Андреева в рамках истории соответствующих наук—
среднеазиатской этнографии и иранистики.
Сделаем в этой связи несколько (разумеется, фрагментарных)
замечаний. В книге правильно подчеркивается, на основании свиде­
тельств, сохранившихся в воспоминаниях самого М. С. Андреева,
роль В. П. Наливкина в овладении ним языками местных народов, в
частности таджикским. Мне представляется, что роль В. П. Налив­
кина в становлении М. С. Андреева как ученого была несравненно
значительней.
К тому времени, когда любимым наставником юноши Андреева
стал В. П­ Наливкин, он выпустил в свет не только несколько язы­
ковых самоучителей, но и две книги: «Краткая история Кокандского
ханства» и­ «Очерк быта женщины оседлого туземного населения
Ферганы» (обе были изданы в Казани в 1886 г.). Вторая из назван­
ных книг была написана им совместно с женой, М. Н. Наливкиной.
Всей семьей они прожили несколько лет в кишлаке Нанай (бывший
Наманганский уезд), в результате Наливкины глубоко изучили быт,
обычаи и представления местного населения. В. П. Наливкин, по
свидетельству В. В. Бартольда, являлся едва ли.не лучшим знато­
ком языка и быта местных жителей. Он же называет книгу Налив­
кнных «превосходной». Действительно, это, по­видимому, лучшее,
наиболее глубокое сочинение по среднеазиатской этнографии, появив­
шееся в дореволюционное время.

туры» со скепсисом к идее экономического базиса истории культуры;
и другого, чрезвычайно яркого исследователя — Л. Я. Штернберга
по языку, фольклору, этнографии и религии — должны были, как
мне представляется, оказать большое влияние и на общие взгляды
и на конкретную научную деятельность М. С. Андреева в дореволю­
ционное время­
Но в целом дореволюционный период был своеобразным подгото­
вительным «плацдармом». По­существу, М. С. Андреев как ученый
окончательно складывается лишь в 20­ые годы. Активно участвуя в
культурных и политических мероприятиях органов Советской власти
в Туркестане. — и это никак нельзя недоучитывать при анализе эво­
люции его мировоззрения — М. С. Андреев в первое послереволюци­
онное десятилетие находится в гуще советского культурного строи­
тельства и вместе с тем попадает в коллектив Восточного института,
затем востфака Среднеазиатского государственного университета, где
в то время собралось целое созвездие блестящих востоковедов само­
го высокого класса, в частности А. Э. Шмидт, А. А. Семенов,
Е. Д. Поливанов и многие другие, среди которых были замечатель­
ные лингвисты, этнографы, фольклористы, историки, антропологи и
представители других смежных дисциплин. Характер вузовского пре­
подавания. необходимость чтения курсов заставила М. С. Андреева
много заниматься, углублять и систематизировать свои знания. Не
прерываются, а расширяются связи с ленинградскими востоковедами.
И все это — на фоне самой интенсивной экспедиционной работы с
оперативной
публикацией основных
результатов
экспедиции.
20­ые гг­. когда М. С. Андреев впервые смог полностью отдаться лю­
бимому делу, стали периодом расцвета научной деятельности
М. С. Андреева и показали, насколько велик его научный потенциал.
Il этого не могла не оценить научная общественность страны,
М. С. Андрееву была оказана высокая честь — он был избран чле­
ном­корреспондентом АН СССР.
Трудно переоценить значение М. С. Андреева в сложении школы
советской этнографии Средней Азии. Среди его слушателей и слуша­
тельниц по восточному факультету имелось немало будущих иссле­
дователей­этнографов, лингвистов, литературоведов. Те из них, кто
ездил с ним в экспедиции, участвовал в обработке материалов, учи­
лись у него на практике, ибо он был, по словам Н. А. Кислякова,
«непревзойденным собирателем материала», что сочеталось с боль­
шоп общей культурой и поразительно глубоким знанием всего ком­
плекса этнографических, лингвистических и фольклористических
проблем Средней Азии, Ирана, Афганистана, Восточного Туркестана
и Индии. Некоторые из его слушателей и слушательниц, участников
его экспедиций, выйдя на путь самостоятельного творчества, продол­

о

ковых записей M. С. Андреева, и для его чисто этнографических за­
меток характерна одна черта: исключительная точность. Специалисты
говорят, что М. С. Андреев обладал удивительно тонким слухом, что
придает его записям такую достоверность. Но было бы неверно счи­
тать его этнографические работы только лишь фотографическим вос­
произведением действительности. Нет и еще раз нет. Работы
М. С. Андрева читаются с неослабевающим интересом, ибо они на­
писаны несомненно литературно одаренным человеком, который не
просто излагает полевые записи, но и сопоставляет, размышляет и
пытается п о н я т ь причины тех или иных явлений. Море фактов
и при том — обилие догадок, гипотез, теорий.
Конечно же, наука идет вперед и далеко не все предположения
AI; С. Андреева оправдались, не всегда нас могут сейчас удовлетво­
рить его формулировки, широта обобщений и глубина анализа. И тем
не менее, труды М. С. Андрева прочно входят в золотой фонд рус­
ского и советского востоковедения.
Я уже писал о характере книги X. и Н­ Акрамовых. Думаю, что
ее прочтут с большим интересом не только специалисты, но и самые
широкие круги читателей, интересующися прошлым и культурой
народов нашей Родины и историей науки.
Б. А. Литвинский.