АКАДЕМИЯ Н А У К СССР ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ОБЩЕСТВО СССР ВОСТОЧНАЯ КОМИССИЯ СТРАНЫ И НАРОДЫ ВОСТОКА П од о б щ е й р е д а к ц и е й члена-корреспондента АН СССР Д. А. ОЛЬДЕРОГГЕ ВЫ П. 22 СРЕДНЯЯ И ЦЕНТРАЛЬНАЯ АЗИЯ ГЕОГРАФИЯ, ЭТНОГРАФИЯ, ИСТОРИЯ Книга 2 ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАУКА» Главная ^редакция восточной литературы Мо с кв а 1980 занный с выбором невесты. Ибн ал-Факих и другие авторы отмечают, что если кто-либо из тюрок хочет жениться, то он «высматривает ту, которую желает, и набрасывает ей на голову покрывало» 67. После этого она считалась его женой, а ее отец и брат не могли воспре­ пятствовать их браку [16, л. 1696]. Такой обычай мог некогда су­ ществовать и у огузов, но в дальнейшем он, вероятно, постепенно утратил свое значение и исчез. Вступление в брак у огузов, как правило, начиналось с визита сватов в дом будущей невесты. В качестве сватов выступали наиболее уважаемые люди, а сами сваты по-огузски назывались йорыгчи и савчи1. Обычно ими были люди старшего поколения, пользовав­ шиеся большим авторитетом [20, с. 36, 37]. В этой роли выступали и свахи (йепге) — обычно жены братьев или дядей жениха 8. Йенге у огузов, как и у других средневековых тюрок, играла большую роль и в свадебной церемонии. Одно из самых ранних описаний сватовства у огузов Средней Азии и Казахстана содержится в «Записке» Ибн Фадлана. «Правила женитьбы у них (огузов), — пишет он, — такие: если один из них сватает у другого какую-либо из женщин его семьи, дочь его или сестру его или кого-либо из тех, кем он владеет, он одаряет его на столько-то и столько-то хорезмийских одежд. И когда он заплатит это, то и везет ее к себе. А иногда выкупом бывают верблюды или лошади или иное подобное. И ни один не может соединиться со своей женой, пока не будет уплачен калым, на который согласился ее (женщины) владетель» [32, с. 61]. Приведенное свидетельство явственно указывает на наличие выкупа за невесту, существовавшего у огузов еще до принятия 6 Пережитки такого обычая сохранялись, например, в начале X X в. у ку­ мыков: «Во время свадьбы из сомкнутых рядов людей выходил один с платком в руке, стремительно бросал платок в одну из девиц, избранную им и стоящую против него в таком же сомкнутом ряду своих подруг, говорил нараспев, та от­ вечала и носилась с ним в изящном танце по кругу» [22, с. 141]. 7 В словаре Махмуда Кашгарского (XI в.) отмечается, что й о р ы гч и по-огуз­ ски означает «сват» [25, т. 2, с. 43], а са вчи — это человек, развозящий письма (записки) в качестве посредника между сватами (стороной жениха и родней не­ весты) [25, т. 3, с. 441]. А. Инан сопоставляет огузский термин «йорыгчи» с ту­ рецким (анатолийским) термином «goriicu», которым обозначается человек, спо­ собствующий умыканию девушки. При этом он неверно читает й о р ы гч и словаря Махмуда Кашгарского как й о р гы ч и , что в языке некоторых современных тюрко­ язычных народов означает «совершающий набег, разбойное нападение» [64, с. 111]. Этимология огузского слова «йорыгчи» для нас остается неясной, но не исключена возможность, что генетически оно связано с древнетюркским йор ы г — «искусный», йорьгг таил — «искусный язык» (в словаре Махмуда Каш­ гарского, см. [25, т. 3, с. 15]). 8 В семантике термина «йенге» прослеживаются следующие основные мо­ менты: в качестве термина родства по браку он обозначает «старшая невестка», «сноха», «жена старшего брата или дяди»; кроме своего главного значения — «старшая невестка» — словом «йенге» обозначалась женщина, сопровождавшая новобрачную в дом ее будущего мужа. В некоторых современных тюркских язы­ ках й еп ге — это провожатая невесты (родственница жениха, старая женщина или же подружка невесты), остающаяся при новобрачных после свадебной цере­ монии [31, с. 65, 66]. 228 заявила, что зять должен оставаться в доме родителей своей жены в течение одного года [64, с. 142]. В классовом патриархально-феодальном обществе средневеко­ вых кочевых народов Центральной и Средней Азии этот институт семейно-брачных отношений стал одним из средств эксплуатации бедняков. Юноши и мужчины, не имевшие возможности уплатить калым, должны были отрабатывать его стоимость в хозяйстве семьи невесты. Обычно они становились пастухами и занимались пастьбой скота и уходом за ним 12. Порядок уплаты калыма, не противоречивший нормам ислама, сохранился у огузов и после их обращения в мусульманскую веру. Произошли лишь некоторые изменения в обряде заключения «по­ купного» брака. Уговор родственников жениха и невесты о раз­ мере калыма стал оформляться теперь по законам мусульманского права 13. Этот обряд совершался в доме жениха доверенными и опытными лицами, скреплявшими брачный договор своими подписями или печатями. Оформление брака происходило в присутствии жениха и обязательном участии факиха — мусульманского законоведа. Главными пунктами брачного контракта были размер выкупа за невесту и махра (предназначавшегося жене в случае развода или смерти мужа). После составления брачного договора жених раздавал подарки невесте и ее родственникам [10, с. 88, 89]. Калым уплачивался в основном звонкой монетой, но в него вхо­ дили еще одежды, ткани, головные уборы, платки, а также скот, рабы и слуги. В X I в. денежная часть калыма за знатную невесту (принцессу) колебалась от 100 000 до 400 000 динаров и нескольких сот тысяч дирхемов. Жених, как и в старые времена, не имел права увезти невесту до полной выплаты калыма [10, с. 89]. После завершения переговоров и уплаты выкупа устраивался той — свадебное торжество. Существовал древний обычай, согласно которому в этот день жених пускал стрелу, там, где она падала, ставили гирдек — юрту или шатер для новобрачных 14. Накануне тоя жених и его друзья угощались и веселились в гирдеке. Сначала у огузов, видимо, справлялась «малая», а затем уже «большая» свадьба в доме жениха [20, с. 40]. Забирать невесту отправлялся свадебный поезд, в котором наряду с другими ехала йенге. Невесту увозили в специальном паланкине, установленном на спине верблюда и называвшемся по-огузски 12 В древнетюркских и староуйгурских текстах в значении «зять» употребля­ ется термин «kii&agu» [И , с. 324; 44, с. 317]. Этимология термина не ясна, но су­ ществует предположение, что в его основе лежит глагол «кй5» — «беречь, сте­ речь, присматривать, пасти скот» [25, т. 2, с. 324; 44, с. 139]. 13 Разумеется, браки у огузов могли совершаться и по неписаным правилам обычного права (т о р е ) . 14 В словаре Абу Хаййана такая юрта называется к и р д а к , а в других источ­ никах — к е р т а к , причем отмечается, что это покрытый войлоками шатер для новобрачных [39, с. 49; 14, с. 22]. 230 при первой встрече обрученных, еще не сыгравших свадьбу. По другим сведениям, борьба между женихом и невестой происходила в доме мужа в первую брачную ночь. Жених в этом состязании, как правило, торжествовал победу. Однако случалось и так, что верх одерживала невеста, а это счи­ талось уже позором 17. Известно, например, что одна из караханидских принцесс дала подножку и свалила в первую брачную ночь своего жениха — газневидского султана Масуда (1030—1041). Мах­ муд Кашгарский утверждает, что с тех пор появилась тюркская по­ говорка: кыз бирле курашма , кисрак била йарышма 18. Большое значение в свадебной церемонии огузов придавалось йенге, в роли которой обычно выступала жена брата жениха. Йенге , видимо, в гирдеке соединяла руки молодых в знак вечности их су­ пружеской жизни [62, с. 229]. Она же оставалась при женихе и не­ весте в первую брачную ночь, но эту роль могла выполнять и рабыня или служанка (эгатли карабаш). Свадьба отмечалась торжественно, причем на нее нередко съез­ жались не только близкие, но и дальние огузские роды. В таких случаях, очевидно, посылали специальное приглашение, что поогузски называлось чакырыш [25; 41]. Гости рассаживались в юртах, украшенных кошмами, паласами, коврами, различными подстил­ ками. В богатых домах расстилались дорогие кали с цветными узо­ рами, стилизованными изображениями животных и п т и ц 19. Рас­ стилались скатерти, подавались кушанья и напитки из кобыльего, верблюжьего, коровьего и овечьего молока (кумыс, айран , кымран) 20. В знатных домах угощали изысканными блюдами из дичи, например зажаренными на вертеле кекликами, подавали жаркое с перцем, луком, чесноком, рисовый плов (тане) и особое блюдо (зерде) из риса с приправой из шафрана [60, с. 29—32]. Н а свадьбах, пирах и других торжествах огузы рассаживали гостей строго в соответствии с их социальным происхождением и иму­ щественным положением 21. Согласно их обычному праву, в центре садился член ханского уруга, по правую сторону от него — пред­ ставители «старших», а по левую — «младших» племен. Каждый из них 17 Такое ритуальное состязание имеет очень давние истоки у народов Сред­ ней Азии и Казахстана. Борьба между женихом и невестой имела место еще у древних саков. «Кто из саков хочет жениться на девушке, — писал Климент Александрийский, — должен вступить с ней в борьбу. Если верх в борьбе оста­ ется за девушкой, борец остается ее пленником и поступает в ее полное распоря­ жение. Только поборов девушку, может юноша взять ее в свою власть» [7, с. 2 3 - 2 4 ]. 18 В дословном переводе эта поговорка означает: не борись с девицами, не состязайся в беге с молодыми кобылицами. 19 Некоторое представление о коврах среднеазиатских огузов дают образцы ковров сельджукского периода из Малой Азии [58; 47]. Однако ковры средне­ азиатских и малоазиатских огузов нельзя полностью отождествлять, так как они, вероятно, имели как сходные черты, так и свои отличия. i 20 Более подробные сведения о кушаньях и напитках огузов даны в нашей предыдущей статье [2]. 21 Эти торжества назывались т о й , б а й р а м , ш и л я н [25, т. 3, с. 103, 133, 401; 39, с. 67; 34, л. 10а]. 232