АКАДЕМИЯ НАУК СССР
АКАДЕМИЯ
НАУК А ЗЕ РБ А Й Д Ж А Н С К О Й

ССР

СОВЕ Т СК А Я

ТЮРКОЛОГИЯ
ЖУРНАЛ ОСНОВАН В 1970 ГОД У
Выходит 6 раз в год

НОЯБРЬ - Д ЕКА БРЬ

БАКУ — 1979

О Б У ЗБЕ КСКИ Х ГОВОРАХ АФГАНИСТАНА

66

V

а) в абсолютном н ачале слова bol ‘быть’, ‘становиться’: 3 ijd â güllâ sâ xâtillâ m as volâdi ‘Когда цветет дж ида, женщ ины пьянеют’ (посло­
ви ц а), âs vosin ‘приятного аппетита’. П равда, таких примеров немного,
и поэтому усм атривать здесь какую-то закономерность, видимо, не
следует;
б) в инлаутной позиции это чередование имеет более или менее ре­
гулярный характер: âv ât ‘благоустроенный’, sâvâp ‘причина’, kâvâp
‘ш аш лы к’, sav at ‘корзина’ и т. д.;
в) в конечной позиции, особенно заимствованных слов, чередование
ъ>~о носит системный характер: m ehrâv ‘ниш а’, m âk tâv ‘ш кола’, kassâv
‘мясник’, âptâv ‘солнце’, gâruv ‘веник’ и т. д.;
г) в деепричастных формах на -ъ (-ub): bâruv, keluv, dev: K ism âtân
kâcuv kutiluv bolm âjdi ‘От судьбы ни убежать, ни скрыться’ (пословица).
В стречается такж е чередование ö > m , однако диапазон распростра­
нения его ограничен: buni—m uni ‘этого’, b u n d âj—m undâj ‘такой’, bu­
ru n —m urun ‘нос’, bojin—m ojin ‘ш ея’ и т. д.
В изучаемых говорах отмечено соответствие рЦЬ: bicm ây ‘кроить’,
bisiy ‘варены й’, bisiy nâxud ‘вареный горох’, а в язы ке жителей Сарыпул я — чередование pl/f: şeftim ‘я посеял’, kofrik ‘мост’, tu frâk ‘пыль’.
В начальной позиции фонема [t] обычно остается без изменения,
однако имеется ряд случаев ее озвончения (как в некоторых узбек­
ских говорах огузского т и п а ): dudun, лит. тутун ‘дым’, m uni durtiv
uj- âtti ‘он его, растолкав, разбудил’, durdi ‘он встал’. Случаи озвонче­
ния [/] в указанной позиции — явление нечастое, здесь сказы вается
влияние (речь идет об узбекском говоре Андхоя) туркменского языка.
Выпадение [/] в конечной позиции, видимо, присуще заим ствован­
ным словам типа dos, лит. дуст ‘друг’, yis, лит. ришт ‘кирпич’, gos, лит.
гушт ‘мясо’, m as, лит. мает ‘пьяный’. В отдельных случаях, правда, весь­
ма редких, выпадение [t] отмечено и в исконно тю ркских словах, напри­
мер: â, söz m inân âjsâm bölmas, sâz m inân â jtaj ‘о, невозможно сказать
словами (это), скаж у-ка я с помощью с а за ’; âlm us, лит. олтмиш ‘шесть­
д есят’.
Фонема [d ]: а) в конечной позиции систематически оглуш ается и
переходит в [t]: sav at, лит. савод ‘грамотность’, âvât, лит. обод ‘благо­
устроенный’; б) в конце некоторых заим ствованны х слов этот звук вооб­
ще выпадает: bâlân, лит. баланд ‘высокий’, xursân, лит. хурсанд ‘до­
вольный’. В остальном артикуляция этой фонемы ничем не отличается
от литературного произношения.
Если не учитывать отдельных случаев перехода фонемы [с] в на­
чальной позиции (особенно с//s, c //s), то ее положение полностью соот­
ветствует нормам литературного язы ка: c âcrâ—sâcrâ ‘бры згаться’, câcik—sâcik, ‘полотенце’, câc—sâc ‘волосы’ и т. д. Имеются и случаи пе­
рехода с///: cis—tis ‘зуб’, cus—tu s ‘слезать’.
А ффриката [3] в начальной позиции обычно устойчива и не подвер­
гается изменениям. Некоторые случаи изменения, видимо, объясняю тся
исторически сложившимися соответствиями, ср.: âijd â —jijd â ‘дж и да’,
g u r— jur- ‘ходить’, g irillâ— jirillâ- ‘скандалить’, g u g ân —ju g â n ‘у зда’ и
т. д. Переход в середине слова звука [з] в таких словах, как begiz—beciz, является результатом озвончения [с] в интервокальном положении:
лит. бежиз, в говорах beciz//begiz ‘без причины’; ср. в сочетании: bu begiz
‘em âs ‘это не напрасно’.
Фонема [s ]. Н аблю даю тся следующие отклонения от норм^литера­
турного язы ка: s//t; например, tiskân, лит. сичкон ‘мышь’; s//g —gâvci,
5 «С оветская тю ркология», № б.

ОБ У ЗБЕ КСКИ Х ГОВОРАХ АФГАНИСТАНА

67

б) в словообразовательных аффиксах: tilâj ‘ж елание’, bolâj ‘кусок’,
boslij ‘пустота’, jam ân lij ‘зло’, jaxsilij ‘добро’, râstlij ‘прям ота’, xursanlij
‘радость’, kunlij ‘дневной’ и т. д.;
в) в некоторых аффиксах формообразования и словоизменения:
keldij ‘мы приш ли’, âldij ‘мы взяли’, kelsâj ‘если мы приедем’, âlsâj ‘если
мы возьмем’ (лит.: келдик, олдик, келсак, олсак).
В речи носителей говора города Ш ибирган фонема [ k\ может в со­
ответствующих позициях зам еняться другими звуками — kâziy ‘кол’
(лит. 7уозщ): Kâziy b âsig â kâr tu rm âs (загадка) ‘На верхушке колышка
снег не держ ится’ («яйцо»); bisiy naxud ‘вареный горох’ (лит. пишиц
нухот). Звук [g] может подвергаться спирантизации — g > / :
а) в корнях некоторых слов: tejirm ân ‘мельница’ (лит. тегирмон) ,
cijit ‘семя хлопчатника’, tejid â ‘внизу’, kijiz (лит. кигиз) ‘кош ма’, bijiz
(лит. бигиз) ‘шило’;
б) в причастных формах на -gön: o jlâjân ojing ‘задуманные тобой
мысли’, k o târâlm âjân tâ sin g ‘камень, который ты не можешь поднять’;
в) в аффиксе дательно-направительного падеж а: kopjâ keljan b a jram ‘праздник одинаковый для всех’ (поговорка) и т. д.
Звук [ng] может подвергаться различным изменениям:
а) систематически вы падать из состава аффикса родительною п а­
деж а: âtti 'ejâri ‘седло лош ади’, köckârdi sâxi ‘рога б аран а’, öjdi ‘esigi
‘дверь дом а’, A vâzxândi nâfâri ‘человек А вазхан а’;
б) на стыке корня и притяж ательного аффикса, а такж е в некоторых
глагольных окончаниях происходит регулярное изменение
или же
[« g ] вообще выпадает: âldijiz/âldiz ‘вы взяли’, b ârd ijiz/bârdiz ‘вы ходи­
ли ’, bâlâjiz ‘ваш ребенок’, âta j iz ‘ваш отец’, âlsa j 1а ‘если вы возьмете’,
b ilsâjla ‘если вы знаете’, sesijni ciyâr ‘подай голос’, kucijni körsât ‘пока­
жи свою силу’ и т. д.21
В начале слова данная фонема, как и в литературном языке не вы­
ступает. Одной из характерны х особенностей [ng] является как бы уд­
военное произношение данного согласного в позиции между двумя
гласными: jân g n g ak i devânâni ‘того нищего’, tâ n g n g â tti (лит. токг отди)
‘рассвело’ и т. д.
Переднее произношение этого сонорного звука наблюдается при
присоединении аффикса направительного падеж а к формам, оканчиваю­
щимся на согласный звук [п] или имеющим в конце притяжательный
аффикс второго лица единственного числа: u k ân g n g â ‘твоему братиш­
ке’, âsm ân g n g â ‘к небу’. Кроме того, данный звук может выпадать, что
является причиной появления вторичной долготы стоящего впереди глас­
ного: so:râ bacâla m inân 3âm boldij ‘затем мы с ребятишками собрались
вместе’.
В некоторых качественных прилагательны х упомянутых говоров с
конечным [/г] происходит систематическое изменение й > у , что х ар ак ­
терно и для ряда других узбекских говоров: kattiy (лит. щаттиц) ‘твер­
дый’, acciy (лит. аччик) ‘горький’, sâssiy (лит. сассщ) ‘вонючий’; Кагаni kâ:ri kelincâ, sâriydi Sâni ciyâr ‘П ока черный разозлится, рыжий вый­
дет из себя’ (пословица).
Из приведенного примера явствует, что подобное изменение может
происходить в корнях глаголов: Ikki ojni örtâsidâ ötinim ustuxânim dan
ciyâdi dutunim ‘Д рова мои меж двух домов, а дым идет меж костей
моих’ (поговорка). Такое же изменение наблю дается и в конце неко­
21
Я. Г. Гулямов. О падежных формах в ‘ташкентском говоре. — «Труды Средне­
азиатского государственного университета нм. В. И. Ленина». Ташкент, 1955, стр. 50 и
след.
5*

ОБ У ЗБЕ КСКИ Х ГОВОРАХ АФГАНИСТАНА

69

П осле носовых согласных m, п, ng исходный падеж принимает
форму -пап: B erjan n an — âl, u rjâ n n â n — kâc ‘У дающего — бери, от
бьющего — беги’ (поговорка).
Реликтовая форма исходного падеж а на -din широко используется
в поэзии26:
J u z in g z e b âliy i k â n g lu m â c a rm u ?
Z u l f i n g 3i l â s i d i n k a j y u k â c â r m u ?

‘П орадует ли меня красота твоего лица?
От блеска твоих локонов исчезнет ли моя печаль?’

Ф орма множественного числа на -ШгЦ-lâ ничем не отличается от
формы множественного числа ташкентского ди алекта27.
1. Среди форм притяж ательны х аффиксов следует отметить аффикс
первого лица множественного числа на -vuz/1-uvuz, характерный и для
ташкентского диалекта28: icuvuzgâ m âslâhâtuvuz b âr доел, ‘между нами
есть разговор’ (‘мы должны посоветоваться’) ; m asâtk â rom âlivuz belivuzgâ, âlkâj-âlkâj ketâvuz jölivuzgâ ‘вот здесь наш платок, на поясе, воздав
(вам ) хвалу, мы отправимся в свой путь’.
2. Не менее интересна форма 2-го лица множественного числа, иден­
тичная таковой в ташкентском диалекте и в каршинском говоре:
âtibiz/âtivuz ‘наш конь’,
â tijiz /â tijlâ ‘ваш конь’,
âtâv u z ‘наш отец’,
â ta jiz /â tâ jlâ ‘ваш отец’.
Присоединение п оказателя множественности к личному местоиме­
нию 1-го лица множественного числа сильно изменяет форму слова:
bizâ korkâbizâm ‘мы и боимся’. Когда этот аффикс присоединяется к лич­
ному местоимению 2-го лица множественного числа, то и здесь слово
подвергается стяжению — silâ//sla: silâ bu jerg â jâ tip silâ, dâvlât silâd ân
kâjtti ‘вы здесь спокойно лежите, а богатство от вас ушло (отвер­
нулось)’.
В системе спряжения имеются отдельные формы, отличающ иеся от
норм литературного язы ка, но совпадаю щ ие с ташкентскими.
Формы глагола настояще-будущего времени
Единственное число

m an ketâm ân ‘я пойду’,
sân k etâsân ‘ты пойдешь’,
и ketâdi ‘он пойдет’,

Множественное число

biz ketâvuz//ketâbiz ‘мы пойдем’,
silâ ketâsilâ//ketâsiz ‘вы пойдете’
ula ketâdi//ketâdilâ ‘они пойдут’.

Формы настоящ его конкретного времени глагола идентичны тако­
вым в каршинском говоре.
Единственное число

m ân bârâtim m ân ‘я иду’,
sân b â râ tip sâ n ‘ты идешь’,
и bârâtipti/,/bârâtti ‘он идет’,

Множественное число

bizâ bârâtim m iz ‘мы идем’,
silâ b ârâtip silâ, sızb ârâtip siz ‘вы
идете’,
ulâ b â râ tip ti//b â râ ttilâ ‘они
идут’.

86 Форма на -дин вообще характерна для письменно-литературного «чагатайского»
язы ка. Из современных тюркских языков она сохранилась в уйгурском и в узбекских
говорах икано-карабулакского типа (см.: К. К■Юдахин. Некоторые особенности карабулакского говора. — В сб.: «М атериалы по узбекской диалектологии», I. Ташкент,
1957, стр. 35).
27 Я. Г. Гулямов. Из наблюдений над морфологией ташкентского говора. '— В сб.:
«М атериалы по узбекской диалектологии», I. Ташкент, 1957.
28 Там же, стр. 191.