Acta Slavica Iaponica, Tomus 29, pp. 1‒26 Articles «Идеальный колхоз» в советской Средней 1 Азии: история неудачи или успеха? Сергей Абашин Джеймс Скотт в книге «Благими намерениями государства» (в английском варианте “Seeing Like a State”) рассматривает планы советской коллективизации 1930-х годов как один из вариантов («чрезмерно мускулистая версия») идеологии высокого модернизма, который довел веру Нового времени в науку, прогресс и возможность на этой основе рационализации и стандартизации государственного управления до наиболее экстремальных и масштабных попыток вмешательства в общественную 2 жизнь и ее перестройки. Однако «государство оказалось неспособным реализовать свою мечту о больших, эффективных, научно организованных 3 хозяйствах, производящих высококачественную продукцию для рынка». Созданные усилиями государственной инженерии социальные конструкции были, как считает Скотт, нежизнеспособны и терпели неудачу, потому что не могли учесть всего многообразия и сложности форм приспособления экономики к реальным условиям существования, к веками выработанным приемам выживания. Схематические проекты, внедренные в ткань социальных отношений, имели своим побочным эффектом возникновение неподконтрольных, «теневых» зон, отношений, трущоб, на которые государство вынуждено было закрывать глаза для того, чтобы продолжать верить в свои утопические мечты. Скотт не является историком советского времени. Однако я ссылаюсь на его работу для того, чтобы понять, каким образом популярные и часто цитируемые авторы, которые пишут о современном государстве и модернизации, видят советский случай и включают его в анализ более широкого контекста исторический процессов. С точки зрения Скотта неудача советских реформ – это лишь один из ярких примеров провала вы1 Полевые и архивные исследования, использованные при подготовке статьи, проводились в 1995–1998 годах при поддержке Wenner-Gren Foundation. Работа с материалами этого исследования проводилась в 2009 году в Slavic Research Center Университета Хоккайдо. Я выражаю благодарность за замечания и комментарии, сделанные при подготовке данного текста, проф. Кимитаке Мацузато и анонимным рецензентам. 2 Скотт Дж. Благими намерениями государства. Почему и как проваливались проекты улучшения условий человеческой жизни. М.: Университетская книга, 2005 (английский оригинал был опубликован в 1998 году). Подробно о коллективизации см. главу 6 (С. 307–353). 3 Там же. С. 338.  Сергей Абашин географические и социальные пространства. Судьбы тысяч людей оказались повседневно связаны тысячами нитей с колхозной экономикой и местные жители, которые поначалу воспринимали колхоз как механизм эксплуатации и подавления, спустя десятилетия видели в нем неотъемлемую часть собственного общества. Какие перемены привели к такому итогу? Коллективизация Установление советского военного и политического доминирования в Средней Азии в 1920-е годы привело к осознанию новой задачи – получение экономической выгоды. Царская империя, напомню, решала эту задачу через сбор налогов, основными расчетными показателями которых были размер обрабатываемой площади и средняя урожайность. Большевики же стремились поставить под государственный учет производство 10 и поставки реальных объемов продукции. Эта задача имела прежде всего вполне прагматическую цель максимального присвоения ресурсов, но и отражала одновременно идеологические установки большевиков, которые надеялись с помощью активного государственного вмешательства в экономику осуществить социальные и технологические реформы в обществе. Контроль за продукцией требовал от государства применения новых механизмов управления. В конце 1920-х годов вышестоящая власть ввела 11 порядок заключения договоров (контрактация ), по которым крестьяне были обязаны продавать часть урожая государственным закупочным организациям по фиксированным ценам (хлопок продавался весь). Колхозы создавались как более эффективный, нежели контрактация, инструмент для контроля за урожаем и другими ресурсами. Коллективизация в Ошобе происходила с некоторым отставанием от общесоветских темпов. Только в 1933 году, как вспоминают очевидцы, в кишлак приехал чиновник из районного земельного отдела, он первым попытался организовать колхоз, собрал на площади местных жителей и предложил им создать совместное хозяйство. Тогда из толпы вышел старик Каюм по прозвищу «солдат» и, выругавшись матом, сказал, что в соседнем селении создали колхоз и все там стали бедными. Чиновник уехал ни с чем. После этой неудачной попытки в районный комитет комсомо10 Идея государственного контроля за поставками зерна зародилась до прихода большевиков власти [см.: P. Holquist, Making War, Forging Revolution: Russia’s Continuum of Crisis, 1914–1921 (Cambridge, MA: Harvard University Press, 2002)]. 11 F. D. Holzman, Soviet Taxation: The Fiscal and Monetary Problems of a Planned Economy (Cambridge: Harvard University Press, 1962), pp. 161–162; M. Lewin, Russian Peasants and Soviet Power: A Study of Collectivization (Evanston: Northwestern University Press, 1968), pp. 268–269.  Сергей Абашин было садоводство, овцеводство, козоводство и ткачество. Для власти, озабоченной прежде всего развитием хлопководства в Средней Азии, такого рода ресурсы представляли второстепенный интерес. Система управления колхозом в 1930–1940-е годы была довольно простой: председатель (раис), его заместитель (мовун), ревизор, бухгалтер, главный табельщик, амбарщик-завхоз, а также бригадиры и табельщики, заведующие фермами. Раис определял самые общие решения и раздавал указания нижестоящим работникам. Мовун подменял раиса в случае необходимости, а также отвечал за какое-нибудь одно важное направление работы. Бухгалтер вел все финансовые дела и оформлял отчеты, главный табельщик следил за расчетами с колхозниками. Амбарщик вел учет урожая и материальных ресурсов. Обязанностью колхозного ревизора, который формально избирался колхозным собранием, было определить, какой примерно на том или ином участке будет в текущем году урожай, и подтвердить те итоги, которые объявлялись колхозным начальством. Ключевой фигурой в колхозе был председатель, о котором можно сказать, что он имел двойственную лояльность: с одной стороны, он представлял советскую власть в отношениях с крестьянами, с другой сторо14 ны – он был частью крестьянского мира. Властный ресурс председателя колхоза в те годы состоял в том, что все колхозное имущество и вся произведенная продукция находилась в его распоряжении. Раис имел право продавать имущество и излишки урожая, а также имел право покупать для колхоза необходимые вещи, что открывало большие возможности для манипуляции с ценами, которые были в реальности и которые заносились в отчеты. Кроме того раис мог не отражать часть имущества и часть урожая вовсе в отчетах и тогда оно оказывалось в его фактической собственности, которой он распоряжался полностью по своему усмотрению. Разумеется, это были незаконные и весьма рискованные операции, поэтому от раиса требовалось умение создавать взаимовыгодные отношения со всеми теми в кишлаке и за пределами кишлака, кто мог обеспечить их прикрытие. Какую-то часть имущества и продукции раис оставлял в фактическом пользовании рядовых колхозников, какую-то – мог передавать в распоряжение бригадиров, заведующих ферм, завхоза и других колхозных чиновников, какие-то операции он мог проводить при участии жителей других селений и районного начальства. Все это создавало взаимные обязательства и взаимную лояльность. Председатель колхоза находился в непростом положении, поскольку должен был отвечать многим и очень разным ожиданиям и интересам. Игнорирование интересов тех или иных колхозников могло быть очень 14 О двойственном характере этой должности см.: Фицпатрик Ш. Сталинские крестьяне. Социальная история Советской России в 30-е годы: деревня. М., 2001. С. 208–221; N. H. Ohr, “Collective Farms and Russian Peasant Society, 1933–1937: The Stabilization of the Kolkhoz Order.” PhD. dissertation (Stanford University, 1990), pp. 182–272.  Сергей Абашин Табл. 1. Колхоз Буденный в 1939 и 1949 гг. 16 1939 194,1 га 135 га 15 га – 4 56 общая площадь посевов озимые зерновые яровые зерновые технические из них хлопок крупный рогатый скот из них коровы овцы козы верблюды 50 – 105 Табл. 2. Колхоз НКВД в 1939 и 1950 гг. общая площадь посевов озимые зерновые яровые зерновые технические из них хлопок крупный рогатый скот овцы козы верблюды 1950 ? 17 87,5/104 га 48,1 га 35 га 166 43 573 4446 – 18 1939 187,5 га 165 га 22,5 га – 2 га 13 10/25 207 62 Табл. 3. Колхоз Социализм в 1939 и 1950 гг. 1939 общая площадь посевов 90 га озимые зерновые 25 га яровые зерновые 10 га технические – из них хлопок – крупный рогатый скот 10 овцы 1 козы 1 1950 ? 19 90,2/43 га 44,4 га 35 га 128 140 3891 – 20 1950 ? 21 44/34 8,5 га – 48 15 1338 16 Ходжентский (Согдийский) областной архив (ХОА), ф. 51, оп. 2, д. 17: колхоз Буденный: годовой отчет за 1939 год; ФХОА, ф. 124, оп. 1, д. 21 (лист 1–6): годовой отчет колхоза Буденный за 1949 год. 17 Зерновые-бобовые (поливная/богарная). 18 ХОА, ф. 51, оп. 2, д. 17: годовой отчет за 1939 год; ФХОА, ф. 124, оп. 1, д. 29 (лист 1–7): годовой отчет колхоза НКВД за 1950 год. 19 Зерновые-бобовые (поливная/богарная). 20 ХОА, ф. 51, оп. 2, д. 15: годовой отчет за 1939 год колхоза «Социализм»; ФХОА, ф. 124, оп. 1, д. 32 (лист 1–6): годовой отчет колхоза «Социализм» за 1950 год. 21 Зерновые-бобовые (поливная/богарная).