Кауфман А.А. - К вопросу о происхождении русской земельной общины (1907)

лекое прошлое русскаго крестьянскаго землевладѣнія и землепользованія, и если намъ и удается напасть на узкую трещину въ этой наглухо закрытой двери,—мы видимъ чрезъ нее только расплывчатыя, неясныя и сбивчивыя очертанія. И вотъ, на помощь намъ, при установленіи генезиса русской земельной общины и русскаго общиннаго права, является «методъ переживаній»,—является «живая исторія общины», изученіе типовъ и эволюціи землевладѣнія и землепользованія, какъ эти типы могутъ быть наблюдаемы въ настоящее время, какъ эта эволюція происходитъ на нашихъ глазахъ. Я затрудняюсь сказать, дастъ ли эта «живая исторія» ключъ, при помощи котораго окажется возможнымъ настежь открыть закрытую наглухо дверь, или говоря проще—позволитъ ли она дать безспорный, неопровержимый отвѣтъ на вопросъ о генезисѣ русской земельной общины; но не можетъ подлежать сомнѣнію, что она дастъ или даже уже даетъ возможность пріотворить закрытую дверь, заглянуть въ довольно широкую щелку и сформулировать болѣе или менѣе опредѣленныя догадки о томъ, какова историческая истина. Но если изученіе «живой исторіи» общинныхъ формъ представляетъ огромный интересъ, то мы, русскіе, поставлены въ этомъ отношеніи въ особенно благопріятныя условія. То, зачѣмъ западно-европейскому изслѣдователю приходится отправляться къ индусамъ или американскимъ краснокожимъ, къ готтентотамъ или ботокудамъ; то, чего имъ приходится доискиваться въ первомъ вѣкѣ до или послѣ Рождества Христова, то у насъ, въ Россіи, можетъ быть наблюдаемо воочію или изучаемо по свѣжимъ воспоминаніямъ. На необъятномъ пространствѣ нашей страны еще посейчасъ можно наблюдать всевозможные бытовые и хозяйственные тины, начиная отъ бродячихъ охотниковъ и рыболововъ или отъ типичныхъ скотоводовъ-кочевниковъ и переходя къ первобытному земледѣлію, отъ первобытнаго земледѣлія—къ тому типу земледѣльческаго и земледѣльческо-проиыслового хозяйства, который сейчасъ доживаетъ послѣдніе свои дни въ среднихъ губерніяхъ Европейской Россіи. У насъ, въ Россіи, и посейчасъ можно наблюдать всѣ степени густоты населенія, начиная отъ мѣстностей, гдѣ одна душа населенія приходится на десятки квадратныхъ верстъ, и кончая такими, гдѣ десятки людей приходятся уже на одну квадратную версту.

И въ связи съ этимъ у насъ можно наблюдать воочію или изучать по ■самымъ свѣжимъ слѣдамъ всѣ тѣ фазисы сложенія, по мнѣнію нѣкоторыхъ—и разложенія общины, всѣ тѣ моменты длиннаго процесса развитія общиннаго землевладѣнія и землепользованія, какіе западно-европейскому ученому приходится наблюдать среди первобытнаго населенія заморскихъ странъ или разыскивать въ преданіяхъ минувшихъ тысячелѣтій. Познакомить читателя съ тѣми указаніями, какія можно извлечь изъ этой нашей «живой исторіи» общины—такова задача настоящаго краткаго очерка.