Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

— Да все отъ многоземелья!... Вѣдь смѣшно сказать, а вмѣстѣ съ тѣмъ и грустно: для башкиръ земля—точно проклятіе, которое надъ ними тяготѣетъ и обрекаетъ ихъ на голоданіе и нищету. Мнѣ не разъ случалось читать и слышать о многоземельѣ, какъ о главномъ источникѣ башкирской нищеты. Но мнѣ хочется услышать, какъ смотритъ на этотъ парадоксальный фактъ мѣстный человѣкъ, неприкосновенный къ процессу „освобожденія отъ земли" башкиръ, и потому я дѣлаю видъ, что не понимаю его словъ. — Какъ это можетъ быть? — говорю я: вѣдь башкиру, полукочевнику, необходимо, напротивъ, много земли. Какимъ же образомъ земля можетъ для него быть проклятіемъ? — Да видите ли,—пока башкиры были настоящими номадами, пока въ Башкирію не вторгалась пришлая культура, до тѣхъ поръ они себѣ и жили, какъ слѣдуетъ кочевникамъ: пили кумысъ, рѣзали барановъ, когда падалъ скотъ, — подтягивали животы потуже и терпѣли. Но вѣдь вы знаете, что у насъ уже издавна идетъ въ Башкиріи: чуть не 300 лѣтъ, какъ башкирскія земли стали лакомымъ кусочкомъ, къ которому подбирается каждый, кто не дуракъ. Налѣзло въ вольныя башкирскія степи и лѣса припущенниковъ,—кто у башкиръ выпроситъ земли, кто и безъ спроса сядетъ и сидитъ. Потомъ чумазый полѣзъ, — ужь чуть-ли не при Алексѣѣ Михаиловичѣ указы издавались: не продавать башкирскихъ земель, а запрещали продажу, — значитъ было чтб запрещать. Ну, пріемы нашего „буржуа" извѣстны: угощенія, подарки, подкупъ, спаиваніе, запутываніе въ долгахъ, — въ концѣ-концовъ башкиры за гроши распродали милліоны десятинъ земли, въ Башкиріи явились помѣщики, и даже съ крѣпостными. Потомъ „башкирская эпопея",—объ ней и говорить нечего: *