Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

стами даже лёссовидною почвой. И вправо, и влѣво отъ перевала, такія культуроспособныя почвы залегаютъ обширными сплошными пространствами, на которыхъ киргизы производятъ большіе богарные посѣвы. А вотъ и самый перевалъ. Тропа сворачиваетъ въ сторону отъ ручья. У самаго сворота—какія-то двѣ пещеры, вырытыя въ склонѣ горы. Это зимовки киргизъ, зимой пасущихъ сартовскій скотъ на горныхъ тебеневкахъ: у самаго входа въ пещеру они разставляютъ свои юрты, гдѣ и проводятъ день, а на ночь помѣщаются въ пещерѣ... И это—при непрерывно дующемъ въ ущельѣ сильномъ вѣтрѣ, наносящемъ на три аршина снѣга и сплошь и рядомъ на недѣли и мѣсяцы отрѣзывающемъ пастуховъ отъ всякаго сношенія съ внѣшнимъ міромъ... Совершенно стемнѣло. До ночлега еще больше часа ходу,—но склонъ горы настолько пологъ и тропа настолько спокойна, что лошади продолжаютъ бѣжать крупною рысью, и только иногда соскальзываютъ въ бѣгущій тутъ же, вдоль тропы, маленькій арыкъ. Е’ Наконецъ, желанные огоньки: это—нѣсколько киргизскихъ курганчей, а около нихъ — хуторъ Ивана Гудкова, въ которомъ мы должны заночевать. ^Длинное строеніе, съ двумя жилыми покоями и большими сѣнями, и тутъ же, подъ одною крышей,— скотный дворъ. Обстановка бѣдная, безъ претензій на деревенскую роскошь. Хозяинъ — николаевскій солдатъ, мѣщанскаго вида, въ пиджакѣ и съ бѣлой бородой; его жена—вѣроятно вторая—типичная хохлушка, очень склонная жаловаться и плакать, тогда какъ старикъ сохраняетъ неизмѣнно-спокойный и безстрастный видъ. Вотъ уже тридцать лѣтъ Гудковъ живетъ въ этомъ ущельѣ, съ его зимними глубокими снѣгами и постоянно дующими сильными вѣтрами. Служилъ ка-