Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

— А отчего не стрѣляютъ ихъ? — Ружья нѣтъ, уѣздный начальникъ не дозволяетъ. Утромъ, при нашемъ пробужденіи, появляется новое лицо: джилыбулакскій управитель, котораго „ узунъкулакъ"—этотъ безпроволочный киргизскій телеграфъ, таки направилъ по вѣрному слѣду. Снимаемся въ путь, уже съ новымъ управителемъ, и направляемся прямикомъ къ Каратаускимъ горамъ. Верстъ десять — сплошные солонцы-соры, то рѣдко-усѣянные „колючками", то совершенно голые, съ бѣлымъ налетомъ выцвѣтающей соли. Затѣмъ, довольно большая площадь заброшенныхъ, назадъ лѣтъ тридцать, пахатныхъ полей, съ отлично сохранившимися оросительными канавками. — Не стали здѣсь пахать,—другой мѣсто лучше,— объяснилъ намъ аульный старшина черезъ переводчика-джигита. А вотъ и пашни, гдѣ подъ просомъ, гдѣ подъ люцерной,—политыя сначала изъ пробивающагося тутъ же ключа Джилы-булакъ, повыше — изъ рѣчки Ишпасъ, сбѣгающей съ Каратаускихъ горъ. — Это какого старшинства пашни? — спрашиваемъ мы, имѣя въ виду старшинства или административные аулы, установленные русскою властью по существующему закону объ управленіи краемъ, — образованныя притомъ, по мысли того же закона, изъ группъ, совмѣстно пользующихся культурными угодьями. Оказывается, здѣсь пашутъ киргизы, четырехъ разныхъ старшинствъ, но входящіе въ составъ двухъ родственныхъ между собою, небольшихъ родовыхъ ауловъ. И эти киргизы, да и вся Джилыбулакская волость, имѣютъ пашни и здѣсь, и въ горахъ, и за Муюнъ-кумами, на побережьѣ Чу; на Чу теперь и сѣютъ больше хлѣбъ: — туда еще не добралась