Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

— Не косятъ... Развѣ на столько скота можно сѣна накосить?! Косятъ только бѣдные, да средніе, а у богатыхъ скотъ весь годъ ходитъ на подножномъ корму. Глубокій снѣгъ выпадетъ—онъ скотъ въ пески гонитъ, пли купитъ сѣна у бѣдныхъ, а самъ не коситъ... Вотъ, у насъ только для верблюдовъ не совсѣмъ хорошо, кормовъ подходящихъ мало. По Джилыбулакской волости поѣдете—у нихъ все верблюжьи корма, верблюдовъ больше и держатъ А вотъ—управитель показываетъ куда-то прямо передъ собой—тутъ и юрты выставлены. ‘ Однако, насъ это совсѣмъ не устраиваетъ: солнце стоитъ еще высоко надъ горизонтомъ, и становиться на ночлегъ чуть не съ четырехъ часовъ нѣтъ никакого разсчета. — Ну, можно до Каракогй доѣхать—тамъ аулы стоятъ. Киргизы, положимъ, бѣдные, а все-таки юрта найдется; а самоваръ откуда-нибудь достанемъ. Управитель что-то говоритъ своему джигиту,—тотъ стремглавъ уносится впередъ. Къ заходу солнца, дѣйствительно, добираемся до какихъ-то ауловъ: одну юрту, собственно для насъ, уже разбили—довольно маленькую, изъ старыхъ кошмъ, но все же съ рѣзными кроватями и шелковыми покрывалами. Другую, для управителя и его свиты, только начинаютъ ставить; это дѣлаютъ, по исконному обычаю, женщины, а мужчины только помогаютъ поставить на мѣсто верхній кругъ, соединяющій куполообразную кровлю юрты. Мы располагаемся на подушкахъ около юрты и наблюдаемъ всю эту возню. Вотъ откуда-то скачетъ верховой киргизъ и везетъ совершенно черный самоваръ; другой тащитъ въ мѣшкѣ нѣсколько арбузовъ и дынь; мальчишка, тоже верхомъ на лошади, везетъ откуда-то, попробовать, круглую чашку кумыса. — Сейчасъ барана будутъ рѣзать,—говоритъ упра-