Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

какія-то низенькія глинобитныя постройки; это— куралйки, гдѣ киргизы складываютъ запасъ сѣна и зерна для весенняго посѣва. На полуденномъ привалѣ учактинскій управитель сдаетъ насъ слѣдующему, каракольскому управителю. Это—управитель по назначенію, изъ бывшихъ писарей; онъ говоритъ хоть и не гладко, но вполнѣ свободно, по русски; но тутъ же, при первомъ знакомствѣ, намъ бросается въ глаза характерная черточка: мы рѣшаемъ разуться, чтобы дать отдыхъ затекшимъ на сѣдлѣ ногамъ, и управитель по назначенію... стремительно бросается снимать съ начальства сапоги. Оказывается, что съ нашимъ дальнѣйшимъ слѣдованіемъ опять какая-то заминка: каракольскій управитель долженъ сдать насъ, вечеромъ, джилыбулакскому управителю, а благодаря перевранному джигитомъ распоряженію, джилыбулакскій управитель поѣхалъ насъ встрѣчать на ту самую караванную дорогу, которая теперь осталась далеко въ сторонѣ,—осталась въ сторонѣ по очень простой причинѣ: киргизы уже укочевали съ тѣхъ горныхъ лѣтовокъ, по которымъ тянется эта дорога, и потому мы не нашли бы тамъ ни юртъ, ни лошадей. — Какъ же мы будемъ безъ джилыбулакскаго управителя?—спрашиваемъ мы. — Ничего, догонитъ,—успокаиваетъ насъ каракольскій управитель, узунъ-кулакъ скажетъ. — Кто это Узунъ-кулакъ? — Это по киргизски—„длинное ухо“: молва, значитъ; навѣрно до джилыбулакскаго управителя молва дойдетъ, что начальники въ эту сторону поѣхали. — Ну, посмотримъ!... Трогаемся дальше, все по той же Асинской долинѣ. Поодаль виднѣется зубчатая полоска Каратаускихъ горъ, на фонѣ которой выдѣляется, точно срѣзанная