Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

здѣсь и джайляу,—никуда не ходитъ. Только богатый джайляу ходитъ. — Куда же, въ горы? — Нѣтъ, теперь не ходятъ: старой время всѣ горамъ ходили: на Минбулакъ, Джиты-тюбе, вездѣ ходили. Теперь своя волость ходятъ, вотъ туда — и переводчикъ махнулъ рукой куда-то въ сторону сѣверо-востока. Въ горы только такой ходитъ, у кого тамъ „свои" есть. Какъ большой куянъ былъ — нестали горамъ ходить: баранъ всѣ пропали, люди много пропало. Прежде богатые были, корма много было — всѣ вмѣстѣ ходили, напополамъ: на горы приходили съ Чу, изъ Чимкента, Манкента, — никто ничего не говорилъ; а теперь не пускаютъ: каждый своя волость ходитъ. Однако, дѣло подходитъ къ полудню: бойкая хода нашихъ лошадей начинаетъ переходить въ шагъ, насъ самихъ разбираетъ жажда, и мы не безъ удовольствія видимъ на горизонтѣ большую могилу, около которой, по объясненію нашихъ проводниковъ, назначенъ намъ привалъ. Однако, до этой могилы оказывается еще часа съ полтора ходу—степь обманчива насчетъ разстояній... Однако, добрались. Могила—цѣлая мечеть, изъ сѣро-желтаго сырцоваго кирпича, увѣнчанная высокимъ полукруглымъ куполомъ; неподалеку отъ нея—еще двѣ-три могилы въ томъ же родѣ, только поменьше, — и тутъ же цѣлое кладбище—сотни двѣ или три могилокъ рядовыхъ киргизъ, на которыхъ нѣтъ ничего, кромѣ кучекъ каменистой земли. — Хорошо богатой — говоритъ нашъ переводчикъ-джигитъ, показывая нагайкой на большую „моллу": вотъ какой молла поставилъ, всѣмъ видать. А мѣдный какъ собака земля зарылъ—лошадь ходитъ, верблюдъ ходитъ, никто не знаетъ. Хорошо богатому... Большая польза! какъ помирать будетъ—тоже хорошо! Мы поражены, потому что въ безсвязныхъ словахъ