Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

— А много уходятъ? — Немного. Чего уходить то! Жисть здѣсь хорошая, бѣдныхъ во всемъ поселкѣ ни одного нѣтъ, а богатыхъ, по два да по три плуга,—порядочно. Первые то годы больше уходили: боязно было посередь орды жить, говорить по ихнему не знали. А сейчасъ привыкли: все съ киргизами, и напять можетъ, и насчетъ земли сговориться; а ребятишки и вовсе выучились по ихнему балакать; съ пастухами гуляютъ, въ гости ходятъ. Работники тоже у богатенькихъ все изъ киргизцевъ; эти только года, какъ сарапча'на степѣ обижать стала, мѣщане изъ подъ Чимкента въ работники стали наниматься. Еще два или три станціонныхъ перегона. Дорога спускается съ перевала, сначала слѣдуя за едва замѣтнымъ пониженіемъ плоскогорья, потомъ извиваясь по узкой лощинѣ, вдоль небольшого ручья. Около станціи Куюкской, стоящей совершенно одиноко у самаго устья лощины, дорога выходитъ на широкое подгорное плато, протянувшееся, съ едва замѣтнымъ пониженіемъ, къ городу Аульеата и дальше на востокъ. Справа виднѣется невысокая передовая цѣпь главнаго Таласскаго хребта, но основной массивъ, съ его снѣжными вершинами, совершенно не виденъ изъ-за заволакивающей жаркій воздухъ сѣроватой дымки. На станціи Куюкской вниманіе наше Привлекаютъ двѣ вещи: необыкновенная чистота на самой станціи, которую мы ставимъ въ прямую связь съ интеллигентнымъ и приличнымъ видомъ станціоннаго писаря, видимо какого-нибудь неудачника, выброшеннаго жизненною бурею па дикія скалы Куюкскаго ущелья,—и... русскій ямщикъ, садящійся па козлы нашего экипажа; отъ самаго Ташкента ямщики были исключительно киргизы. Пустившись въ разговоры съ этимъ ямщикомъ, мы дѣлимся съ нимъ своимъ недоумѣніемъ по поводу этого поразившаго насъ факта.