Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

съ нѣкоторыхъ полосъ недавно снятъ хлѣбъ, другія— старыя залежи, поросшія характерною верблюжьею колючкой. Около зимовокъ разставлены куполообразныя киргизскія юрты. — Прикочевали уже,—говоритъ мой спутникъ. — Какъ прикочевали?—изумляюсь я: — вѣдь вы же говорили, они осѣдлые? — Я говорю—зачислены въ осѣдлые—но они преспокойно продолжаютъ кочевать: вѣдь горы здѣсь подъ рукой, они и откочевываютъ на лѣто. А что ихъ зачислили въ осѣдлые, такъ вѣдь это такъ, зря: около Ташкента всѣхъ позачисляли, а подальше— оставили на кочевомъ положеніи; а разницы никакой нѣтъ. А вѣдь для киргизъ это зачисленіе — не шутка: осѣдлымъ полагается отводить одни культурныя угодья, —а у нихъ много-ли такихъ угодій: всего-ничего!., хорошо еще, что пока за казенными пастбищами почти нѣтъ присмотра—они себѣ и откочевываютъ на лѣтовку, хотя права уже не имѣютъ. А запереть ихъ на своей землѣ—хоть пропадай!" Недоѣзжая почтовой станціи ПІорапхана, цѣпь зимовокъ и полей прерывается на нѣсколько верстъ— очевидно, киргизы не съумѣли вывести сюда воды. Вдоль рѣчки, по широкой лужайкѣ, чуть не на версту вытянулся сплошной рядъ юртъ; вокругъ юртъ кишмя кишитъ народъ: гдѣ группа киргизъ верхами, гдѣ такіе же киргизы сидятъ небольшими группами въ кружокъ, на корточкахъ, и предаются пріятнымъ разговорамъ; женщинъ не видно, не видно и скота... — Байга? — спрашиваетъ мой товарищъ ямщика-киргиза. — Байга,—отвѣчаетъ тотъ:—Сандыбай байга дѣлалъ, отца поминалъ. Больше мѣсяцъ байга живутъ, купцовъ сколько собралось!.. Первой лошади семьсотъ рублей, второй—шестьсотъ, третьей—пятьсотъ рублей.