Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

заночевать. Насъ везутъ сначала къ старостѣ, котораго впрочемъ здѣсь зовутъ шульцомъ,—потомъ на Absteigequartier. Черезъ сѣни, съ до-верху засыпаннымъ пшеницей глинобитнымъ закромомъ, мы проходимъ въ большую длинную комнату, съ глинобитнымъ же поломъ, чрезвычайно чистую и аккуратную. Обстановка— европейская: дѣтскія люльки, кровати съ пологами, столы, стулья, въ буфетѣ большой запасъ столовой посуды, на особомъ крючкѣ платяная щетка. Хозяинъ, начисто бритый, пожилой нѣмецъ въ жилеткѣ и кожаныхъ туфляхъ, встрѣчаетъ насъ привѣтствіемъ и нѣсколькими вопросами на ломаномъ русскомъ языкѣ; сынъ его, молодой парень, говоритъ по-русски совершенно свободно и съ едва только замѣтнымъ акцентомъ. Но женщины, съ которыми мы пытаемся вступить въ переговоры насчетъ самовара и ужина, по русски почти не понимаютъ— переговоры приходится вести на нѣмецкомъ языкѣ. Пока грѣется самоваръ, я выхожу на дворъ, гдѣ вокругъ нашего тарантаса собралось съ полтора десятка нѣмцевъ разнаго возраста—старые въ жилеткахъ или пиджакахъ, молодые въ рубахахъ на выпускъ. Начинаются разговоры о томъ, о семъ, о быломъ и о настоящемъ житьѣ. Оказывается, въ поселкѣ за сто дворовъ, да нѣсколькихъ десятковъ не приписанныхъ,—изъ Самарской и Саратовской губерніи. — Изъ двадцати трехъ колоній собрались— разсказывали нѣмцы: — все самый бѣдный народъ были— у однихъ вовсе земли не было, у другихъ совсѣмъ мало. Собрались идти на Амуръ; дошли до Оренбурга—а переселенческій начальникъ намъ говоритъ: вы, говоритъ, народъ бѣдный, куда вамъ такъ далеко идти—ступайте въ Ташкентъ. Дошли до Казалинска—у многихъ не то что дальше идти, ѣсть нечего стало. Прожили зиму въ Казалинскѣ; всю зиму намъ начальство помогало, а Digitized by