Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

владѣльца чай-ханы, довольно порядочно говорящаго по-русски.—Вотъ сколько народу!.. — Напротивъ,—вмѣшивается въ разговоръ мой спутникъ:— завтра пятница, большинство разъѣхалось по своимъ садамъ. Вы, пожалуй, Юсупъ,—обратился онъ къ нашему чичероне,—тоже уѣхали бы, если бы мы васъ не задержали? — Нѣтъ, у меня дѣла есть въ городѣ,—отвѣчалъ тотъ; — ужб вечеромъ поѣду. А ужъ разъѣхалось-то, правда, много: лавки, пожалуй, на половину заперты, да и покупателей мало. Это Николай Семенычъ—такъ звали моего спутника—вѣрно говоритъ: здѣсь у каждаго, кто только не самый бѣдный, за городомъ садъ: самъ недѣлю въ городѣ сидитъ, на базарѣ торгуетъ или ремесломъ занимается; а женщины съ дѣтьми, а у кого есть — малайка, въ саду работаютъ. А на пятницу каждый въ свой садъ ѣдетъ; отдыхаютъ, по очереди другъ къ дружкѣ въ гости ѣздятъ — это у насъ „габъ" называется; теперь вотъ только худо стало по садамъ жить... — Что такъ? — Да вотъ, дорогу строятъ: рабочіе отовсюду набрались—все больше персы; грабежи пошли, убійства... На широкой базарной улицѣ слышится какое-то особенное движеніе: ѣдетъ офицеръ верхомъ, за нимъ два верховыхъ туземныхъ полицейскихъ; всѣ, кто сидѣлъ, встаютъ и дѣлаютъ кулдукъ. — Полицмейстеръ туземнаго города, — говоритъ Юсупъ:—хорошій господинъ... — Развѣ при ханахъ начальники не лучше были? — Чтб вы, помилуйте,—чуть не испуганно восклицаетъ Юсупъ: — развѣ можно говорить!.. При ханѣ— просто бѣда было: тогда нельзя было такой халатъ надѣть, какъ этотъ!—и Юсупъ указалъ на свой хотя и довольно потрепанный, но все-таки чпчунчевый халатъ: