Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

наго діалога. Окончивъ какой-то длинный разсказъ, маддахъ обходитъ публику и собираетъ подаянія. Я тоже даю какую-то мелкую монету. — Вотъ ему и тема для слѣдующаго разсказа, — говоритъ мой спутникъ:—какъ пришелъ на базаръ большой тюрэ, и какъ онъ, прослушавъ разсказъ маддаха, щедро одарилъ его. Юсупъ утвердительно киваетъ головой. Немного дальше, опять, сплошные ряды сидящихъ по обѣимъ сторонамъ улицы пестрыхъ халатовъ, всѣ въ чалмахъ или тюбетейкахъ—киргизскихъ треуховъ не видно. Здѣсь уже нѣтъ никакой центральной фигуры, а просто ведется какой-то оживленный общій разговоръ. — Маслякатъ держатъ?—спрашиваетъ мой спутникъ Юсупа. — Такъ тошно, маслякатъ,—отвѣчаетъ тотъ. Это оказывается, сарты собрались обсуждать какія-то свои общественныя дѣла. Еще дальше—опять небольшая кучка халатовъ, на этотъ разъ уже не сидящихъ, а стоящихъ, а посреди этой кучки, оживленно жестикулируя, громкимъ и рѣзкимъ голосомъ что то разсказываетъ точно сошедшій съ верещагинской картины дервишъ, въ остроконечной расшитой шапкѣ, обмотанной бѣлою чалмою, въ грязномъ и ободранномъ халатѣ, съ посохомъ и съ висящею черезъ плечо дорожною флягой изъ тыквы-горлянки: разсказываетъ, очевидно, о святыхъ мѣстахъ, чудодѣйственныхъ могилахъ и благочестивыхъ ишанахъ. Тутъ же среди толпы похаживаетъ мальчуганъ съ корзиною небольшихъ, незатѣйливо связанныхъ букетовъ. — Это для кого букеты?—спрашиваю я моего спутника. — Какъ для кого! Сарты страшно любятъ цвѣты... вотъ посмотрите,—указалъ онъ мнѣ на нѣсколько чело- , вѣкъ изъ толпы: изъ-подъ тюбетеекъ выглядывали, падая на лобъ, небольшія вѣточки цвѣтущей люцерны. Digitized by