Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

печется „до готовности". Рядъ серебренниковъ, дѣлающихъ разнообразныя, по большей части очень грубыя по отдѣлкѣ, но красивыя по общему рисунку серебряныя украшенія. А вотъ среди горы битаго фарфора сидитъ старичекъ-клейщикъ, который какъ разъ въ данную минуту чинитъ разбитую чашку. Мы останавливаемся посмотрѣть, какъ ловко и быстро онъ дѣлаетъ свою очень тонкую работу: составивъ чашку, онъ особеннымъ сверломъ продѣлываетъ въ ней небольшія дырочки, въ которыя вставляетъ металлическія скобки— и починенная такимъ образомъ чашка служитъ, нерѣдко, еще много лѣтъ. Юсупъ тѣмъ временемъ перекидывается какими-то непонятными намъ фразами со старикомъ, а старикъ, между дѣломъ, изподлобья разсматриваетъ насъ. Къ намъ присоединяется еще какой-то зритель, тоже русскій, въ фуражкѣ съ кокардою и съ толстою тростью въ рукахъ—тоже, очевидно, знакомый Юсупа. Старикъ и на него посматриваетъ изподлобья, не задавая никакихъ вопросовъ и не проявляя особеннаго интереса. Случайно этотъ новый зритель, все время опиравшійся на палку, перехватываетъ ее за середину,— палка оказывается съ большимъ серебрянымъ набалдашникомъ въ формѣ фантастической птицы, не то орла, не то пеликана. Старикъ-клейщикъ сразу прерываетъ свою работу и закидываетъ Юсупа оживленными вопросами, все время посматривая на господина съ птицей. Я разбираю слова „улькунъ-тюрэ“: старикъ принялъ трость съ птицей за какой-то аттрибутъ власти и рѣшилъ, что владѣлецъ палки—какой-нибудь „ большой начальникъ"... Базаръ—сердце стараго Ташкента; сердце базара— широкая улица, сплошь занятая чай-ханами—чайными, и ашъ-ханами—харчевнями; въ перемѣшку съ ними то цирюльни, гдѣ сарты на зиду у всѣхъ брѣютъ голову и лицо, то лавочки, гдѣ продаются дыни и жевательный