Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

въ чистомъ чичунчевомъ халатѣ и въ расшитой тюбетейкѣ, встрѣчаетъ васъ на порогѣ самыхъ важныхъ домовъ русскаго Ташкента и замѣняетъ кухарку даже въ среднесостоятельныхъ русскихъ семьяхъ, которыя не нахвалятся его честностью и трудолюбіемъ. Онъ является въ гостинницу къ пріѣзжему „тюрэ“, въ видѣ комиссіонера и фактора, предлагая найти ковры, лошадей, квартиры, а то и такой товаръ, о которомъ говорятъ шопотомъ и полунамеками; онъ же, въ рубахѣ и широкихъ шароварахъ, ходитъ по улицамъ съ корзиной фруктовъ, заглядывая во всѣ окна и оглашая воздухъ причудливо варіированными выкриками: „крупной винагрядъ", „французской пырсикъ", „настоящій душэсъ", и въ тотъ самый моментъ, когда я пишу эти строки, я слышу въ окно: „таваръ не надо ли? шелковый платокъ? вышитой туфли"? Сартъ быстрыми неровными взмахами ведра поливаетъ улицу, стоя по колѣни въ арыкѣ, подметаетъ колею трамвая, бьетъ щебень для шоссе. Онъ же, одѣтый въ лохмотья или полуголый, строитъ всѣ эти европейскаго вида дома, окруживъ' постройку, вмѣсто забора, камышевыми плетенками — „чіями" (совсѣмъ какъ въ Италіи!) и, проѣзжая*^) улицамъ русскаго Ташкента, вы вездѣ видите сарта, то штукатурящаго по-европейски домъ, то размѣшивающаго кетменемъ лёссовую замазку для облицовки сложенной изъ комьевъ того же лёсса изгороди сада, то ловко перебрасывающаго лёссовые кирпичи на крышу, гдѣ другой такой же сартъ перекладываетъ дымовую трубу. А русскій обыватель Ташкента привыкъ и прпспосоЙіійся къ своему „мужику" въ тюбетейкѣ и, какъ на Дальнемъ Востокѣ, выработалъ для разговора съ нимъ особый жаргонъ, уснащаемый безконечными „ мало-мало" и отличающійся отсутствіемъ склоненій и упрощенными формами спряженій.