Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

пуститъ! Потомъ — у нихъ вѣдь и англійское оружіе было, почище нашего. А главное — сами то настоящіе герои, чудные всадники. Нѣтъ, это, знаете ли, противникъ былъ настоящій, не то, что, вотъ, въ 1900 году китайцы! За тѣхъ то и Георгія получать какъ то неловко было, а текинскій Георгій—это въ самомъ дѣлѣГеоргій... Да и сейчасъ то: вы не глядите, что они на видъ такіе смирные! или вотъ тоже сартишки: кулдукъ дѣлаетъ, руки къ брюху прижимаетъ, а выведите отсюда одинъ корпусъ—они вамъ покажутъ!.. И страна, дѣйствительно, на военномъ положеніи. На станціяхъ кишмя кишатъ солдаты всѣхъ родовъ оружія, въ бѣлыхъ рубахахъ и характерныхъ красныхъ, шароварахъ изъ туземной замши, какія читатель, вѣроятно, помнитъ по туркестанскимъ картинамъ Верещагина. На каждой станціи въ нашъ поѣздной клубъ заходятъ пѣхотные, казачьи, желѣзнодорожные, пограничные офицеры, требуютъ водки или пива и разговариваютъ объ окладахъ, лагерныхъ сборахъ и производствахъ. Скоро за Асхабадомъ оазисъ опять смѣняется без водною степью: тотъ же желтоватый лёссъ, покрытый, большею частью, блѣдно-желтою рѣденькою травкой. Раннею весною эта степь покрыта сплошь зеленою травою, густо усѣянною всевозможными цвѣтами; но въ какой нибудь мѣсяцъ это все выгараетъ до тла, и на степи не остается ничего, кромѣ приспособившейся къ засухѣ „колючки" и пожелтѣвшихъ метелочекъ высохшей травы. Мѣстами лёссовая степь прерывается неширокими полосками песковъ. Эти песчаныя полоски не только не выдѣляются особеннымъ безплодіемъ— напротивъ, онѣ покрыты лучшею растительностью и болѣе цѣнны для населенія, нежели неорошенный лёссъ: на пескахъ растутъ высокіе, кудрявые кусты саксаула, который даетъ столь драгоцѣнное здѣсь топливо и матеріалъ