Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

могутъ выносить нестерпимый зной и лѣтнее безводье этой пустыни. Станціи—маленькіе бѣленькіе домики; около нихъ— ни травинки, не говоря уже о традиціонныхъ станціонныхъ садикахъ и огородахъ. Во всѣ стороны, кряду отъ станціи, все та-же бурая, унылая пустыня. На станціяхъ ни души, кромѣ очередныхъ станціонныхъ служащихъ. На одной станціи пробую напиться- чаю—нѣтъ возможности пить мутную, солоновато-горькую бурду... На первой же станціи, потомъ на другихъ, нашъ поѣздъ скрещивается съ „водянкой"; это—поѣзда изъ однѣхъ платформъ съ громадными водяными баками, или изъ употребляемыхъ подъ перевозку воды нефтяныхъ цистернъ. И красноводская, и всѣ ближайшія къ пей станціи не имѣютъ своей воды, и получаютъ воду со станціи Джебелъ,въ 125 верстахъ отъ Красново дска... Джебелъ проѣзжаемъ уже поздно вечеромъ. Я успѣваю однако замѣтить, что станція окружена довольно большимъ садомъ, что по платформѣ движутся какія-то высокія фигуры въ черныхъ, мохнатыхъ бараньихъ шапкахъ, что третьеклассная публика несетъ къ себѣ въ вагоны кто бутылку молока, кто каравай ілѣба, кто арбузъ или дыню. Гдѣ вода, тамъ и жизнь!.. Мало воды, мало и жизни, до самаго Асхабада. Мѣстность до послѣдней степени однообразна: ровная, плоская степь или пустыня, только не бурая, какъ около Красноводска, а сѣровато-желтая, то усѣянная тоже рѣдкими шапками разнообразной „колючки", съ ея удивительными влагосберегающими и затѣняющими приспособленіями, то покрытая блѣдно-желтымъ ковромъ какой-то мелкой и тощей, совершенно высохшей травки. Параллельно желѣзной дорогѣ тянется невысокая, также совершенно голая, покрытая безконечными складками, горная цѣпь Колетъ-дага.