Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

сарты, и требуетъ на этомъ основаніи, чтобы его перевели въ первый классъ; первоклассные пассажиры прибѣгаютъ къ разнымъ ухищреніямъ, чтобы остаться подвое (а хорошо бы и одному!) въ четырехмѣстномъ купэ; начальникъ станціи мечется, чтобы поудобнѣе устроить въ первомъ классѣ многочисленную семью какого-то средней руки желѣзнодорожнаго служащаго, съ безконечными кульками, корзиночками и самоваромъ, и, не успѣвъ въ этомъ, приказываетъ прицѣпить лишній вагонъ. Наконецъ, суматоха затихаетъ. Третій звонокъ, поѣздъ трогается. Публика начинаетъ облегчать свою одежду: дамы облекаются въ тончайшіе капоты, дѣти остаются въ рубашкахъ и передникахъ. Потъ со всѣхъ катится градомъ. — Помилуйте, тридцать три градуса въ вагонѣ—это что-жъ такое!—жалуется пассажиръ, первый разъ попавшій въ Среднюю Азію. — Это, батенька, чтд,—утѣшаетъ его другой, мѣстный: вѣдь ужъ августъ мѣсяцъ, какія теперь жары! Вотъ въ іюнѣ мѣсяцѣ въ вагонахъ чуть не до сорока доходило—это въ самомъ дѣлѣ плохо было! Въ то время вѣдь и ночью градусовъ тридцать стояло, а теперь ночью, вотъ увидите,—совсѣмъ прохладно. — Двадцать два года живу въ краѣ,—слышу разговоръ въ другомъ концѣ поѣздного клуба, вагона столовой, а не могу къ этимъ проклятымъ жарамъ привыкнуть! Чѣмъ дальше, тѣмъ тяжелѣе! Просто не живу все лѣто, а страдаю... Поѣздъ, однако, отошелъ отъ Красноводска и идетъ сначала, нѣсколько станцій кряду, вдоль самого берега Каспійскаго моря. Голая, сѣровато-бурая пустыня, съ изрѣдка-сидящими, то бурыми, то сѣрыми, то ярко-зелеными шапками „колючки"—двухъ-трехъ видовъ не то бурьяна, не то кустарника, которые только одни и