Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

лошадь не укралъ, если подвернется а кто не воруетъ, все равно—переводитъ краденыхъ лошадей... — Ну, знаете ли, насчетъ воровства, пожалуй, что вы немного и того!.. Первое дѣло—вѣдь не всѣ же киргизы, въ самомъ дѣлѣ, конокрады или укрыватели; а потомъ, конокрадство — это вѣдь особь-статья. Киргизъ и сейчасъ душою кочевникъ; для него лошади— не только „живой инвентарь", а спортъ, охота; увести лошадь—не постыдная кража, а проявленіе удали, память о вооруженной барантѣ; это—его излюбленная месть за всякую обиду и несправедливость. Возьмите у насъ голубиную охоту: какой завзятый голубятникъ постѣснится переманить чужого голубя? такъ и у киргиза насчетъ лошадей... Знаете ли,—продолжалъ господинъ съ кокардой,—я какъ-то разъ попалъ въ лечебницу для душевно-больныхъ въ Казани и видѣлъ тамъ одного киргиза—настоящая „бѣлая кость"; такъ знаете, какъ онъ всѣмъ рекомендуется? „я,—говоритъ,— внукъ султана Аблайхана и извѣстный конокрадъ"... Ну, а въ другомъ, пожалуй, не найдете народа честнѣе киргизъ. Вѣдь у нихъ въ юртахъ ничего не запирается: отлучается куда-нибудь семья—перевяжутъ поперекъ двери арканъ, и все тутъ: ни одинъ киргизъ не войдетъ въ юрту. У бѣднѣйшаго киргиза можете оставить тысячную сумму—ни копѣйки не пропадетъ. Вотъ, конечно, каравай хлѣба или конецъ веревки—это ужъ не оставляйте: больше не увидите!.. Или вотъ вы все твердите: лѣнтяи да лѣнтяи. А здѣшнему кочевнику-киргизу откуда было взять привычку пахать и косить? Вѣдь онъ и сейчасъ только балуется пашней, а давно ли еще и не косили? А возьмите на казачьей линіи: кто на казака работаетъ? все киргизъ; казакъ знай себѣ киргиза поругиваетъ: лѣнтяй, да лодырь, да орда нехрешшоная,—а то и „тварью" обзоветъ; а киргизъ ему и пашетъ, и коситъ, и молотитъ, и за скотомъ