Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

дами или быками. И что особенно важно—совершенно измѣняется самый характеръ, такъ сказать размахъ перекочевокъ. Киргизъ, который коситъ сѣно и сѣетъ хлѣбъ, уже не можетъ откочевывать, какъ прежде, за сотни верстъ отъ своихъ зимовокъ, покосовъ и полей: въ апрѣлѣ онъ долженъ пахать и сѣять, въ концѣ іюня начинается покосъ, который затягивается до поздней осени, чередуясь съ уборкою хлѣба. Свободны отъ полевыхъ работъ какіе-нибудь два мѣсяца, которые •киргизъ и проводитъ на ближайшихъ лѣтовкахъ, въ тридцати, много въ пятидесяти верстахъ отъ своей зимовки. Къ началу сѣнокоса киргизъ уже прикочевываетъ къ зимовкамъ и покосамъ,—и только у богатыхъ пастухи съ частью скота остаются на лѣтовкѣ, какъ прежде, до глубокой осени. Попутно съ этимъ осѣданіемъ киргизъ идетъ постепенное освоеніе отдѣльныхъ участковъ степи, раньше составлявшей общее киргизское владѣніе. Исключительнымъ достояніемъ отдѣльныхъ ауловъ, этихъ мельчайшихъ ячеекъ киргизскаго общежитія, а то и просто отдѣльныхъ семей, становятся прежде всего мѣста подъ зимовками и прилегающее къ нимъ пастбище—овечій тебень; затѣмъ—сѣнокосы, которыхъ сравнительно мало и которыми, поэтому, дорожатъ несравненно больше, нежели степными пастбищами и даже больше, чѣмъ землею, годною для распашки. Необъятная степь мало-по-малу испещряется множествомъ обособленныхъ усадебныхъ, пахатныхъ, покосныхъ владѣній,—и кочевать становится неудобно даже и по тѣмъ, все еще необъятнымъ пространствамъ, которыя продолжаютъ, пока, числиться общимъ достояніемъ. Чуть распустить табунъ — онъ забредетъ на чужую пашню или сѣнокосъ, а потому, вмѣсто прежней вольной пастьбы, поневолѣ приходится держать скотъ подъ постояннымъ надзоромъ пастуховъ.