Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

сотни, да еще кони у нихъ на травѣ ходили,—а ихъ вонъ какая сила!.. — Ну, и чтд же? — Да ничего,—пронесъ Господь. Адаевцы—это больной вопросъ и для киргизъ средней полосы Уральской области, и для русскихъ поселенцевъ, гдѣ такіе есть, и для мѣстнаго начальства. И корень этого больного вопроса—въ столкновеніи двухъ культуръ: первобытной кочевой, въ лицѣ ея типичныхъ представителей—адаевцевъ, и осѣдло-земледѣльческой, сдѣлавшей большіе успѣхи на сѣверѣ и въ средней части Уральской области. Еще не так> давно вся милліонная масса киргизъ свободно кочевала по необъятному пространству степей, отъ рѣки Чу и озера Зайсана до границъ Тобольской губерніи, и отъ Оренбурга и Троицка до Сырь-Дарьи и хивинскихъ владѣній. Киргизы не имѣли осѣдлости, и даже зиму проводили въ юртахъ, обкладывая ихъ, на холодное время, снѣгомъ и навозомъ. Земледѣлія вовсе не было. Скотоводство (все больше бараны и верблюды; лошадей держали немного, а рогатаго и вовсе не было) было совершенно первобытное: киргизы не косили сѣна, и скотъ всю зиму оставался на подножномъ корму. На зиму кочевникъ-киргизъ уходилъ на югъ—на Чу, на Сыръ-Дарью, въ хивинскія владѣнія, гдѣ легче было перетерпѣть сравнительно мягкую зиму, а главное—гдѣ скотъ зимой могъ добывать изъ-подъ неглубокаго снѣга отросшую послѣ осеннихъ дождей траву. При первыхъ признакахъ весны, въ мартѣ или въ февралѣ, киргизъ снимался съ зимового стойбища, навьючивалъ свой скарбъ на верблюдовъ и со своимъ скотомъ спѣшилъ на сѣверъ, чтобы перекочевать по свѣжей весенней травѣ черезъ безводныя и безплодныя, въ теченіи всего лѣта, степи и пустыни, отдѣляющія лежащіе на югѣ зимовочные районы отъ тучныхъ