взъерошенный, до крайности оборванный киргизъ, съ двумя длинными, уолько-что начавшими подживать, ранами или царапинами на лицѣ и шеѣ. Быстро и взволнованно онъ что-то разсказываетъ по-киргизски, все время показывая то въ сторону зимовокъ, то на пасущіеся табуны. — Что такое?—спрашиваемъ ямщика. — Адаевцы,—отвѣчаетъ тотъ:—стали на лугахъ, все вытравили—вонъ скота какая сила!.. Стали ихъ сживать, а они драться; ишь какъ его ножами исполосовали... Черезъ посредство ямщика мы объясняемъ израненному киргизу, что не можемъ ничѣмъ помочь его бѣдѣ. Киргизъ потихоньку плетется назадъ, а мы ѣдемъ своею Дорогою. — Сладу нѣтъ съ этими адаевцами,—продолжаетъ ямщикъ: — придутъ съ табунами и станутъ, хоть тебѣ тутъ покосъ, хоть что. Учнутъ имъ чего говорить, а они: не троньте молъ пасъ, драться будемъ. И ничего съ ними подѣлать не могутъ: свой управитель у нихъ —ищи его! здѣшніе волостные ихъ не знаютъ, а кого и знаютъ — боятся. А пока до уѣзднаго дойдетъ, они и откочуютъ—не сыщешь. Такъ имъ все и сходитъ!.. Вотъ и Уилъ—бывшее Уильское укрѣпленіе. Въ центрѣ небольшая, совсѣмъ новая каменная церковка: справа—большой крестьянскій поселокъ, съ правильно расположенными домами, крытыми то тесомъ пли желѣзомъ, то соломою; еще правѣе—обнесенная валикомъ старая крѣпость, гдѣ и сейчасъ стоитъ небольшая казачья команда. Слѣва—обширная ярмарочная площадь, а посредп нея—большое каменное зданіе съ помѣщеніями для управленія ярмарки и для многочисленнаго, съѣзжающагося ня ярмарку, начальства. Мы заѣзжаемъ въ это зданіе, и какой-то не то сторожъ, не то писарь начинаетъ хлопотать о самоварѣ. Digitized by boodle
✎ Исправить текст этой страницы — стол волонтёра · какие книги ждут помощи