Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

которые живутъ милостями богатаго „бая“ и которыми онъ, дѣйствительно, распоряжается, какъ рабами. Богачи-баи, богатство которыхъ исчисляется тысячами головъ скота и десятками, а то и сотнями тысячъ денегъ, это—„бѣлая кость", маленькіе князьки,и ихъ власть надъ рядовою киргизскою массой усугубляется сохранившимися еще традиціями родового быта и памятью о тѣхъ временахъ, когда они, или отцы ихъ, были султанами-правителями или дистанціонными начальниками, съ довольно большою административной властью. Припоминается мнѣ мой визитъ, нѣсколько лѣтъ тому назадъ, къ нѣкоему Нурали Асанову, благодушествующему гдѣ-то невдалекѣ, кажется, отъ Петропавловска. Раньше прошедшій цѣлый рядъ должностей по киргизскому выборному, а потомъ и по уѣздному управленію, потомокъ султановъ, Нурали въ то время не занималъ никакого оффиціальнаго положенія, хотя и числился какимъ то чиновникомъ особыхъ порученій. И тѣмъ не менѣе, когда мнѣ понадобилось ѣхать въ степь, объ этомъ, кромѣ казенныхъ предписаній и открытыхъ листовъ, было написано частное письмо Нурали Асанову, и мнѣ было настоятельно рекомендовано посѣтить его зимовку. Я не преминулъ исполнить этотъ совѣтъ. „Зимовка" оказалась обширнымъ каменнымъ домомъ въ 12 комнатъ, и на крыльцѣ этого дома меня встрѣтилъ типичный, полуграмотный киргизъ, но въ очкахъ, въ какой-то полуполицейской формѣ, съ вереницею медалей и орденовъ на короткой шеѣ. Не помню уже, чѣмъ онъ угостилъ меня къ обѣду—на столѣ стояла цѣлая батарея разнообразныхъ бутылокъ и вереница не менѣе разнообразныхъ закусокъ; знаю только, что пріемъ для меня былъ второго, а то и третьяго разряда,—кого нужно, Нурали4 встрѣчаетъ съ оркестромъ музыки, и шампанское льется рѣкою. Послѣ обѣда Нурали ушелъ *