Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

учили, такъ я, молъ, не могу по старому заведенію жить. А оиъ что можетъ?! Я, говоритъ, противъ ваіпего закона не могу идти,—поштб тебя отецъ въ емназію отдавалъ!.. — А этотъ Баймухаметъ богатый? — Какъ не богатый! Ужъ коли двѣ жены, значитъ богатый. Лошадей у него, должно, ста три, да рогатыхъ сотъ пять будетъ; деньги въ банкѣ лежатъ; хлѣба тоже сталъ помногу сѣять. — А это весь аулъ его?—спрашиваю я, указывая t на исчезающую на горизонтѣ группу изъ четырехъ или пяти кошей, стоявшихъ полукругомъ около обширной и аккуратно построенной, крытой тесомъ зимовки съ обширными хлѣвами и огромными ометами сѣна.' — Его. Вонъ, въ трехъ кошахъ самъ живетъ—у пихъ вѣдь, у кого двѣ аль три жены, у каждой своя юрта. А тамъ двѣ кибитки, — онъ указалъ при этомъ на двѣ маленькихъ, черныхъ, ободранныхъ юрты,— байгуши. — Что это за байгуши?—спрашиваетъ мой спутникъ, которому въ первый разъ довелось быть въ киргизской степи. — А которые вовсе бѣдные, скота не имѣютъ; вотъ, они около богатыхъ и живутъ. У киргизъ на этотъ счетъ лучше нашего: который бѣдный—за него богатый и подати платитъ; дастъ ему богатый коровенку или двѣ,— съ того онъ и питается; барана богатый зарѣжетъ— байгушъ костями пользуется. А ужъ они у него—что твои, сказываютъ въ Расеѣ были, крѣпостные. Самъ вотъ откочуетъ на лѣтовку, кумысъ лакаетъ да барановъ рѣжетъ, а байгуши ему и зимовку укараулятъ, и сѣно накосятъ, и хлѣбъ сожнутъ. Нигдѣ, можетъ быть, разница въ богатствѣ не ведетъ за собою такого рѣзкаго соціальнаго разслоенія, какъ среди кочевниковъ. Безскотные киргизы—байгуши пли джатаки—это въ полномъ смыслѣ слова паріи, илоты,