Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

русскомъ языкѣ, съ едва замѣтнымъ киргизскимъ акцентомъ:—отдохнете съ дороги, покушаете кумысу. Я, удивленный, всматриваюсь—лицо какое-то необычное для киргизки, и въ темныхъ глазахъ глубокая грусть. И обстановка въ юртѣ не совсѣмъ обыкновенная: къ одѣвающимъ юрту изнутри коврамъ приколото нѣсколько картинокъ, въ томъ числѣ портреты Пушкина и еще кого-то изъ писателей; а изъ пріоткрытаго сундука выглядываетъ нѣсколько книжекъ и брошюръ. — Откуда вы такъ хорошо по-русски говорите?— спрашиваю я, жадно выпивъ первую чашку кумыса. — Училась въ прогимназіи. — А потомъ? — Потомъ, видите, замужъ вышла, въ степи живу. Еще пара чашекъ кумыса, и въ путь. — Не знаешь, чья жена? — спрашиваю ямщика, обѣднѣвшаго уральскаго казака. — Какъ не зпать„. Баймухамета Иманбаева '), вторая жена. Не впрокъ ей наука-то пошла,—сталъ разсказывать ямщикъ, не дожидаясь дальнѣйшихъ моихъ вопросовъ.— Въ городу-то, въ пансіонѣ какъ жила, другую жисть увидала, хлѣбъ выучилась ѣсть. Кончила ученье— ужъ въ грязи, да во вшахъ, не глянется. Да это бы еще ничего... А то, пока она въ книжкахъ училась, отецъ ее продалъ въ жены Дюсенбаю—это у Баймухамета братъ былъ. А Дюсенбай года два пожилъ, да и померъ, а она, по ихнему закону, къ Баймухамету перешла. Она, сказываютъ, и въ рѣкѣ топилась, и бѣгала отъ мужа. Губернаторъ тутъ проѣзжалъ—я и везъ его,—вставилъ ямщикъ не безъ гордости, — она къ нему, такъ при всемъ народѣ, съ прошеніемъ: вы, говоритъ, меня въ школѣ 4) Имена и названія мѣстностей здѣсь и въ дальнѣйшемъ вымышлены. 14