Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

на лодкѣ или ловить рыбу удочкой; на мѣстѣ такъ называемаго „презентнаго багренія", откуда икра и осетры идутъ въ „презентъ", къ царскому столу, стоитъ особый постъ, оберегающій спокойствіе нагуливающейся рыбы. Вся рыба въ Уралѣ—собственность войсковой общины, къ которой принадлежитъ все войско, кромѣ четырехъ сѣверныхъ, илецкихъ станицъ. Внутри этой огромной общины нѣтъ никакихъ дѣленій; каждый казакъ, гдѣ бы онъ ни жилъ, участвуетъ въ зимнемъ „багреньѣ" рыбы подъ Уральскомъ, участвуетъ въ осенней „плавнѣ" въ низовьяхъ рѣки, участвуетъ, гдѣ ему угодно, и въ другихъ, второстепенныхъ „рыболовствахъ". Еще не такъ давно рыбный промыселъ былъ первенствующимъ источникомъ благосостоянія уральскихъ казаковъ. Теперь первенство, постепенно, переходитъ къ скотоводству и земледѣлію. Тѣмъ неменѣе, уралецъ въ „рыболовства" и сейчасъ всего болѣе вкладываетъ свою душу. Земледѣліе, скотоводство — это заработокъ илй источникъ барыша; багренье или плавня—вѣками укоренившаяся „охота". Если вы хотите знать, что значатъ „рыболовства" въ жизни города Уральска, прочтите только печатныя правила пользованія городскою ( вѣрнѣе—тоже войсковою) телефонною сѣтью: даже телефонъ бездѣйствуетъ въ первые два дня багренья, и начинаетъ работать только послѣ 4-хъ часовъ, когда наступившая темнота заставляетъ прекратить ловлю. Мнѣ лично не довелось видѣть ни одного изъ уральскихъ „рыболовствъ". Но говорятъ, что багренье— увлекательная картина. Разбитые на небольшія артели, ловцы по пушечному выстрѣлу, „удару", бросаются на замѣченныя еще съ лѣта мѣста, гдѣ рыба залегла на зимнюю спячку; съ необыкновенною быстротой каждый продалбливаетъ, въ одиночку, небольшую прорубь, сквозь нее небольшимъ багромъ нащупываетъ бѣлугу или осетра и крикомъ „скоро!" созываетъ артельщиковъ,