Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

степь, по которой то тутъ, то тамъ,—день былъ довольно вѣтреный, —проходятъ пыльные смерчи. Степь уже не черноземная, какъ на сѣверѣ уѣзда, а сѣро-желтая суглинистая, то съ едва замѣтною, то съ рѣзко выраженною солонцеватостью, покрытая не пушистымъ ковылемъ цѣлинныхъ черноземныхъ степей, а либо небольшими кисточками пожелтѣвшаго отъ зноя типца, либо мелкою, зеленовато-сѣрою полынью. Это — окраина широкой полосы примыкающихъ къ Аральскому морю и Каспію „степей-пустынь",—какъ ихъ называютъ нѣкоторые изслѣдователи,—дна того обширнаго моря, и которое когда то покрывало южныя киргизскія степи равнинныя и пространства Туркестана. Общая картина мѣстности—совершенно та же, что въ киргизской степи, на тѣхъ же широтахъ, и съ этою картиной гармонируютъ стоящія то тутъ, то тамъ киргизскія юрты, обладатели которыхъ пасутъ крестьянскія и арендаторскія стада Гармонируютъ съ нею и „корабли пустыни"—верблюды, составляющіе здѣсь едва ли не главную рабочую и движущую силу; и какъ-то странно видѣть верблюда, везущаго высокую и длинную, полунѣмецкую, полухохлацкую телѣгу, или запряженнаго въ жнею или сѣнокосилку. Крестьяне, между прочимъ, управляютъ верблюдами, не протыкая имъ ноздрей мурундукомъ, какъ это дѣлаютъ киргизы. — Грѣхъ это,—объяснилъ мнѣ одинъ крестьянинъ,— да и не къ чему: онъ и такъ слушается. Трудно представить себѣ на видъ что-либо болѣе безотрадное, что-либо болѣе безнадежное съ точки зрѣнія земледѣльческой культуры, чѣмъ эти сѣро-желтыя, поросшія мелкою полынью степи; трудно повѣрить, чтобы онѣ были годны на что-нибудь другое, какъ на выпасъ барановъ и верблюдовъ. А между тѣмъ, почва этихъ степей — очень богатыя и плодородныя лёссовидныя глины. Степи эти пашутся. Мало того,—онѣ то и даютъ