Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

поминѣ—комната грязна, невыметена, къ чаю подаются грязные стаканы, и въ довершеніе всего посмотрѣть на пріѣзжающихъ является нѣмецкій мальчикъ... безъ штановъ. Ъдемъ дальше. Еще нѣсколько верстъ—сплошное море пшеницы на оброчныхъ статьяхъ, потомъ— нѣсколько верстъ надѣльныхъ земель все той же Покровской слободы,—широко она, матушка, раскинулась; потомъ—надѣльныя земли нѣсколькихъ приволжскихъ нѣмецкихъ колоній. И нѣмецкія поля тоже сплошь засѣяны пшеницей, но, увы, по обработкѣ и по виду посѣвовъ они мало чѣмъ отличаются отъ крестьянскихъ надѣльныхъ пашенъ: тѣ же низкорослые, рѣдкіе хлѣба, среди нихъ во множествѣ—выгорѣвшія плѣшины; тоже изобиліе сорныхъ травъ всѣхъ видовъ и наименованій. Я и раньше зналъ, что заволжскія колоніи—не чета южно-русскимъ: но все-же я никакъ не ожидалъ увидѣть такой печальной картины на колонистскихъ надѣлахъ. Для моего товарища-агронома это— привычная картина, и онъ даже изумился, когда я напомнилъ ему о высокой культурности нѣмецкихъ колоній Новороссіи. — Здѣсь — ничего похожаго... Нѣмцы здѣшніе ничѣмъ не отличаются отъ хохловъ: они и не богаче, и хозяйство ведутъ такъ-же плохо, и въ умственномъ отношеніи ничуть не выше; да и репутація у нихъ плоховата: черезъ нѣкоторыя колоніи, говорятъ, ночью небезопасно проѣзжать. Вотъ однако и ближайшая цѣль нашей сегодняшней поѣздки—менонитскіе „колбнки", этотъ уголокъ Европы среди Новоузенскихъ степей. Такихъ колонковъ всего десять—въ каждомъ, среднимъ числомъ, по двадцати пяти дворовъ. Но менонитскія колоніи по виду не имѣютъ ничего общаго ни съ русскими деревнями, ни даже съ нѣмецкими dorf-ами.