Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

долины рѣчекъ приморскаго бассейна, усѣяна многочисленными китайскими фанзами; китайскія поля занимаютъ въ приморскомъ районѣ, въ общей сложности, нѣсколько тысячъ десятинъ. Пока намъ перепрягаютъ лошадей, подходитъ нѣсколько человѣкъ переселенцевъ, жаловаться и просить совѣта: — Жили мы въ Промысловкѣ, — разсказываютъ они,—около Шкотовой. Ну, жили себѣ мало-мало. А въ эти вотъ года кругомъ участковъ понарѣзали да помѣщикамъ попродавали—вовсе житья не стало: какъ скотину опустишь,—сейчасъ штрафъ, десять да пятнадцать рублей. Опять же и хлѣбъ не сталъ родиться: трава задолила, туманы съ моря вредятъ, а эти года пьяный хлѣбъ и вовсе одолѣлъ. Стали губернатору жаловаться, а онъ: „не нравится, говоритъ,— такъ ищите другого мѣста". Ну, мы попродавали имущество да пришли сюда; а здѣсь приставъ не даетъ строиться: вы, говоритъ, въ другой деревнѣ приписаны, такъ вамъ правовъ нѣтъ здѣсь селиться. — Небось, отъ китайцевъ поживиться пришли, иронически замѣчаетъ мой товарищъ по поѣздкѣ; тамъ манзовскія пашни попакостилй, теперь сюда пришли, съ китайцевъ аренду брать! Вѣдь знаете, отчего у нихъ хлѣба не стали родиться?—продолжалъ мой спутникъ, обращаясь ко мнѣ. Сѣли они, какъ и всѣ переселенцы въ приморскомъ районѣ, на китайскія пашни; у китайцевъ хлѣба родились прекрасно, и пьянаго хлѣба не водилось; а наши хохлы какъ пришли, прежде всего взяли, да всѣ поля перепахали „по россійски",— значитъ безъ грядокъ; а ужъ о томъ, чтобы полоть да мотыжить, у нихъ, конечно, и въ поминѣ нѣтъ. Года два-три прошло,—и явились всякія’напасти: сорныя травы хлѣбъ заглушаютъ,—потому что какая вѣдь мужицкая обработка!.. Пьяный хлѣбъ завелся, потому что при рус-