Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

большого путешествія по дебрямъ Южно-Уссурійскаго края: за этою импанью не бывали ни нашъ лѣсникъ, ни состоящій при лошадяхъ анучинскій обыватель, а потому намъ нужно взять отсюда новаго проводника-китайца; а потомъ—мы должны разстаться здѣсь съ нашимъ переводчикамъ-корейцемъ, и намъ предстоитъ на нѣсколько дней остаться „безъ языка" ;въ этой дикой, совершенно китайской, пока-что, странѣ. Почему-то въ этой импани,—ея китайское названіе, тоже имѣющееся на картахъ, Сангиноу,—насъ встрѣчаютъ радушнѣе, нежели въ Соанисо: джангуй, на этотъ разъ дѣйствительный хозяинъ, торжественно, безъ всякихъ предварительныхъ переговоровъ, ведетъ насъ въ чистую комнату и угощаетъ пельменями; другіе китайцы—кто суетится вокругъ нашихъ лошадей, помогая людямъ развьючивать и ставить ихъ къ корму, кто забирается въ „чистую" комнату, обмѣниваясь на нашъ счетъ какими то замѣчаніями на своемъ непонятномъ для насъ языкѣ. Мы принимаемся угощать публику единственнымъ лакомствомъ, имѣющимся въ нашихъ вьюкахъ, — подмокшими на переправахъ леденцами, чѣмъ вызываемъ настоящій фуроръ среди нашихъ амфитріоновъ; тонъ ихъ замѣчаній становится веселымъ и одобрительнымъ; они присосѣживаются къ намъ ближе, съ изумленіемъ разсматривая кто—ту или другую принадлежность нашего дорожнаго багажа, кто нашу одежду, причемъ особое вниманіе привлекаетъ болтающаяся у меня на поясѣ цѣпочка отъ часовъ; но въ особый восторгъ приводятъ публику нѣсколько словъ въ родѣ „шанго" (хорошо) или „мію" (нѣтъ),сказанныхъ нами не то по гкитайски, не то на томъ своеобразномъ жаргонѣ, который употребляется при сношеніяхъ уссурійскихъ китайцевъ съ русскими жителями края. Самая импань мало отличается отъ импани Соанисо: тотъ же квадратный дворъ, то же—очевидно традиціон-