Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

упадку дѣлъ танъ-чжй-Чуна, который въ данное время сидѣлъ даже, кажется, въ тюрьмѣ за какія-то нечистыя денежныя дѣла. Я вынимаю записную книжку и начинаю записывать свои впечатлѣнія за день. Китайцы смотрятъ на меня съ видимою тревогой. — Твоя мало-мало пишй,—говоритъ наконецъ „ сіенсинъ“,—а потомъ китайза гони-гонй... И ихъ тревога не напрасна: въ прошломъ году тоже пріѣзжали какіе-то русскіе люди съ кокардами, тоже что-то писали,—и вотъ, теперь вся долина Улахе уже сплошь разбита на переселенческіе участки; черезъ годъ-два придутъ переселенцы, ц китайцамъ придется либо изъ полновластныхъ хозяевъ, не знающихъ надъ собой никого... кромѣ анучинскаго пристава, обратиться въ крестьянскихъ арендаторовъ-исполыциковъ, либо ликвидировать свое хозяйство и окончательно покинуть насиженныя мѣста, на культуру которыхъ они затратили столько пота и труда... Мы начинаемъ позѣвывать. — „Ваша мало-мало сыпи"? спрашиваетъ насъ сіенсинъ и разъясняетъ, что намъ будетъ очень удобно ночевать въ этой чистой комнатѣ. Мы, однако, другого мнѣнія: каны жарко натоплены, въ комнату изъ смежной рабочей казармы проникаетъ специфическій китайскій запахъ, и мы предпочитаемъ поэтому лечь спать подъ своими дорожными пологами, въ Одномъ изъ амбаровъ, на свѣжемъ и хорошемъ воздухѣ. Пока на слѣдующе утро поятъ, сѣдлаютъ и вьючатъ лошадей, мы отправляемся подробнѣе осматривать различныя помѣщенія импани, причемъ натыкаемся на пару женщинъ-гольдячекъ, одна изъ нихъ съ дѣтьми; это—временныя жены джангуя и еще кого-то изъ китайцевъ, обитателей импани: всѣ безъ исключенія китайцы, живущіе по фанзамъ и импанямъ, либо холосты, либо