Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

рами, съ каждой стороны, подвѣшено по три или по четыре полога. И въ этой фанзѣ не застаемъ никого, кромѣ повара, который методически и очень чисто готовитъ излюбленную китайцами лапшу и чумизовую кашу. Скоро начинаютъ однако подходить съ разныхъ сторонъ, одинъ за другимъ, остальные обитатели фанзы, всѣ съ пустыми руками, и садятся ѣсть поспѣвшій какъ разъ ко времени ихъ прихода ужинъ; ѣдятъ съ аппетитомъ— ничего не ѣли съ самаго ранняго утра. Мы также изрядно голодны и тоже начинаемъ заботиться о своемъ ужинѣ и о разстановкѣ палатокъ—въ самой фанзѣ негдѣ ночевать. Наши люди требуютъ отъ китайцевъ разной утвари, причемъ въ формулировкѣ и тонѣ ихъ требованій ясно чувствуются представители командующей расы: — Будьте вы прокляты, орда окаянная; изъ винтовки застрѣлю, проклятыхъ,—такіе эпитеты и такія угрозы слышатся каждую минуту.] Наконецъ, поспѣлъ и нашъ ужинъ; мы садимся ѣсть,— еще доѣдаютъ свой ужинъ и обитатели фанзы, и только старикъ-китаецъ, нашъ проводникъ, не беретъ ничего въ ротъ. — Вовсе не ѣстъ старикъ - то тономъ искренняго соболѣзнованія говорятъ наши люди, только что передъ тѣмъ ругавшіе „проклятую тварь": — пожалуй вовсе ослабѣетъ. Выпей чаю-то, ходя х),—ласково обращаются они къ старику;—небось замаялся... Почти половину слѣдующаго дня теряемъ въ поискахъ дороги. Почти на самомъ перевалѣ отъ системы Даубихе къ Улахинской долинѣ, наша тропа раздвоилась. Старикъ-китаецъ повелъ насъ — было вправо, но нашъ лѣсникъ, тоже не разъ ходившій по ■*) Обычное обращеніе къ китайцамъ.