Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

отъ каждаго китайца—какъ будто прямо изъ головы— вьется небольшой голубоватый дымокъ. — Опій собираютъ,—говоритъ кто-то изъ моихъ спутниковъ. Пока варится нашъ ужинъ—великолѣпная китайская картошка и солдатскіе консервированные щи,—я отправляюсь посмотрѣть на эту любопытную операцію. Какъ оказывается, на созрѣвшихъ маковыхъ головкахъ еще за нѣсколько дней были сдѣланы спиральные надрѣзы, черезъ которые понемногу выступаетъ черноватый, густой сокъ; сборщикъ опія большимъ пальцемъ снимаетъ этотъ сокъ и собираетъ его въ небольшую коробочку, висящую у него на поясѣ. Чтобы оберечь работающихъ отъ невыносимаго „гнуса", вокругъ маковаго поля разведено нѣсколько дымокуровъ; кромѣ того, у каждаго изъ работающихъ къ бѣлому колпаку, своимъ назатыльникомъ плотно закрывающему затылокъ и уши—самыя излюбленныя „гнусомъ" мѣста!— прикрѣплено что-то въ родѣ фитиля; это что-то тлѣетъ и обдаетъ лицо негустымъ и довольно пріятнымъ дымомъ, отъ котораго „гнусъ" старается держаться на почтительномъ отдаленіи. Утромъ, чуть свѣтъ, выступаемъ въ дальнѣйшій путь; съ нами новый проводникъ, старикъ-китаецъ, котораго нашъ переводчикъ-кореецъ розыскалъ и сговорилъ, пока мы ужинали и собирались на ночлегъ. Тропа проходитъ мимо китайскихъ импаней. На минутку захожу въ одну изъ нихъ,—вижу обширный квадратный дворъ, окруженный съ трехъ сторонъ глинобитными постройками, съ окнами, затянутыми проклеенною бумагой. Вхожу въ одну изъ этихъ построекъ. Въ первой комнатѣ, вѣрнѣе кухнѣ, „ташефу"—поваръ, непремѣнный членъ каждой китайской рабочей артели, уже стряпаетъ похлебку и бѣлые хлѣбцы, которые должны поспѣть ко времени пробужденія остального насе-