Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

нихъ вѣдь, гдѣ ноньче борозда, тамъ на будущій годъ грядка съ хлѣбомъ,—вродѣ, значитъ, пара выходитъ,— земля силу и держитъ. Для дождей тоже хорошо; по здѣшнему мѣсту хлѣба все больше дождями портитъ: какъ польютъ дожди—хлѣбъ поляжетъ да подопрѣетъ; а у нихъ сколько дождя ни выпадетъ,—все по бороздамъ стечетъ, да вѣтромъ обдуетъ; хлѣбъ и не ложится; а ежели который и полегъ, тоже такой вреды нѣтъ, какъ на нашихъ поляхъ. Какъ ни хороша китайская культура, однако сами петропавловцы ея не перенимаютъ: „Намъ,— объясняютъ они, — ихніе порядки не годятся: китаецъ — онъ весь на пашнѣ, и умираетъ на пашнѣ;—то онъ ее полетъ, то пропахиваетъ, то мотыжитъ; а намъ этого нельзя, особливо ежели который одинокій: и безъ того не поспѣваемъ съ сѣномъ убраться, такъ гдѣ ужъ тутъ по ихнему землю работать!.." Переночевавъ, двигаемся дальше; минуемъ небольшую деревню Сысоевку,—тоже одну изъ тѣхъ, которыя изъ-за рѣчныхъ разливовъ переносятся на склоны береговыхъ уваловъ. Проходимъ .еще верстъ двадцать полу-заболоченными лугами, переваливаемъ черезъ нѣсколько невысокихъ лѣсистыхъ хребтовъ, и подъ вечеръ достигаемъ упраздненной телеграфной станціи Лазаревой—той самой, гдѣ когда-то жилъ почитаемый китайцами анучинскій почтмейстеръ. Отъ станціи осталось нѣсколько построекъ; изъ нихъ въ одной живетъ, теперь казенный лѣсной объѣзчикъ, у котораго мы и останавливаемся на ночлегъ. Въ сотнѣ шаговъ отъ дома объѣзчика — большая китайская импань, за нею другая и, кажется, третья, и вокругъ нихъ— довольно обширное пространство съ идеальною аккуратностью разработанныхъ пашенъ. Совсѣмъ по близости—довольно большое поле мака, среди котораго что-то дѣлаютъ нѣсколько китайцевъ;