трудомъ испольщиковъ-китайцевъ, съ обработкою полей китайскими орудіями и принятыми у китайцевъ пріемами. ПІ. Въ дебряхъ Уссурійскаго края. По недурной почтовой дорогѣ мы пересѣкаемъ надѣлы нѣсколькихъ крестьянскихъ селеній. Сначала идетъ такая же слабоволнистая степь, какъ вдоль желѣзной дороги, между Спасскою и Никольскомъ, потомъ мѣстность съ яснѣе выраженнымъ холмистымъ, или даже почти гористымъ, характеромъ. Минуемъ пару частновладѣльческихъ „заимокъ", насаждающихъ культуру (вѣдь всѣ частные владѣльцы края^мнятъ себя насадителями культуры!) руками китайскихъ испольщиковъ; ѣдемъ нѣсколько станцій глухою гористою тайгою, безъ всякихъ слѣдовъ населенія и культуры, и спускаемся въ неширокую, сначала, долину верхняго теченія Даубихе, которая верстъ на сто ниже, слившись съ Улахе, образуетъ главную водную артерію края—Уссури. Проѣзжаемъ нѣсколько селеній, расположившихся въ долинѣ Даубихе, среди прекрасныхъ на видъ, наносныхъ „рёлокъ", съ черноземною почвой, густо поросшихъ полынью и низкорослымъ орѣшникомъ, этими несомнѣнными признаками хорошаго качества земли,— и достигаемъ одного изъ административныхъ центровъ Южно-Уссурійскаго края—„урочища" Анучина. Здѣсь квартируетъ участковый приставъ—„полудержавый властелинъ" тысячнаго, ютящагося въ окрестныхъ дебряхъ, китайскаго населенія; имѣется почтовая контора, но главное—здѣсь квартира казачьей сотни и, кажется, еще Digitized by
✎ Исправить текст этой страницы — стол волонтёра · какие книги ждут помощи