Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

ленцы перепутались въ пеструю, веселую картину. Прямо противъ нашего вагона пара солдатиковъ забралась въ переселенческій вагонъ и болтаетъ съ дѣвушками,—у всѣхъ веселыя, довольныя лица. — Чего это ты къ новоселамъ въ вагонъ забрался— спрашиваемъ солдата. — Да вотъ, земляковъ нашелъ. — А ты что, изъ Курской губерніи? — Изъ Курской. — Пожалуй изъ одной деревни? — Изъ одной. — А ты холостой? — Холостой. — А это не невѣста твоя? Молчаливый кивокъ,—но всѣ, очевидно, чрезвычайно довольны моею догадливостью. Солдатикъ же, оказывается, и выписалъ сюда семью своей невѣсты. Выходимъ на вокзалъ, знакомимся съ мѣстными офицерами; начинаются разговоры о томъ-о-семъ. Заходитъ рѣчь о тиграхъ. — Вѣдь вообразите,—разсказываетъ одинъ изъ офицеровъ: у насъ тутъ около самаго семафора казакъ двухъ тигровъ убилъ. Ъхалъ верхомъ пьяный, сталъ переѣзжать черезъ полотно, лошадь сбросила — онъ и уснулъ на самомъ полотнѣ. На утро просыпается, видитъ—тигръ. Онъ выстрѣлилъ — тигръ свалился подъ насыпь; казакъ посмотрѣлъ подъ насыпь—видитъ, тигръ живъ, опять подбирается; еще выстрѣлилъ, потомъ слѣзъ съ насыпи — видитъ два тигра убитые лежатъ. Такъ пятьсотъ рублей и заработалъ: по полтораста рублей за шкуру, да за мясо и кости китайцы по сто рублей дали. Они вѣдь мясо ѣдятъ, — думаютъ, отъ этого станутъ храбры, какъ тигры, а изъ тигровыхъ костей амулеты дѣлаютъ. Что за дурацкій народъ,—прибавилъ