— Ну чѣмъ же эта земля худа? — обращаюсь я къ одному изъ нихъ. — Да чѣмъ худа, ваше б-діе,—отвѣчаетъ мнѣ одинъ изъ нихъ,х) —ничѣмъ не худа, добрый грунтъ. Да намъ-то ничего не достается. — Какъ это вамъ не достается? — Да такъ, не достается... Вонъ поглядите, куда борозды ушли!.. Все доброе мѣсто они этими бороздами поопахали, да насъ и не пускаютъ. — Это кто же не пускаетъ? — Да вонъ, они,—и мой собесѣдникъ показалъ глазами на тѣхъ мужиковъ, которые такъ изливались и теперь, очевидно, продолжали изливаться предъ моими спутниками въ жалобахъ на негодность участка:—они сюда первые пришли, да все захватили, а мы пришли позднѣе, намъ ничего и не достается. — А много у нихъ позахвачено? — Да вртъ у Ивана, вотъ здѣсь, десятинъ шестьдесятъ, у Охрима—того поболѣе... Въ это время мы сблизились съ остальною компаніей, и мои собесѣдники рѣшительно умолкли. — Это что же за борозды?—спрашиваю я другихъ. — Да такъ, борозды, пахать будутъ. — А чье это поле,—спрашиваю я отвѣчающаго—не то Ивана, не то Охрима? — Да мое. — А много у тебя земли? — Какое много, только всего и есть, чтб видите,— десятинъ пятокъ; а то не будетъ пяти... Мало-по-малу, однако, намъ удается выяснить, въ чемъ дѣло. Нашъ осмотръ, съ планомъ въ рукахъ, выясняетъ намъ, что въ участкѣ имѣется, въ среднемъ О Я не пытаюсь передавать здѣсь малорусскаго говора моихъ собесѣдниковъ.
✎ Исправить текст этой страницы — стол волонтёра · какие книги ждут помощи