Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

читъ наконецъ самъ командиръ—тотъ все сидитъ и удитъ, точно до него и не касается. Потерявъ терпѣнье, командиръ приказываетъ снимать трапъ и поднимать якорь. Хохолъ медленно поднимается со своего мѣста, собираетъ удочку и наловленную рыбу и подходитъ къ тому мѣсту, гдѣ былъ трапъ. Подошелъ и смотритъ. — Бреди къ пароходу,—кричитъ ему кто-то изъ пароходнаго начальства — неглубоко. Тотъ видитъ—дѣло плохо; снимаетъ сапоги и потихоньку начинаетъ входить въ воду. — Не бреди, чоловиче,—кричитъ ему въ эту минуту его баба съ баржи,—шлюпальцу подадутъ. Хохолъ поворачиваетъ назадъ, ждать „шлюпальцы". Командиръ произноситъ нѣсколько средняго калибра ругательствъ и кричитъ въ машину: ходъ впередъ. Хохолъ изумленно смотритъ на отходящій пароходъ... Такъ онъ и остался ждать „шлюпальцы",—впослѣдствіи я слыхалъ, что онъ прождалъ дней пять, а то и цѣлую недѣлю. Въ первомъ классѣ развлекаются то картами, то граммофономъ (граммофонами торгуетъ помощникъ капитана, который, для рекламы, угощаетъ пассажировъ граммофонными концертами), то сномъ или ѣдою, то, конечно, разговорами. Разговоры все больше вертятся вокругъ золота, спиртоносовъ и иныхъ ютящихся около золота хищниковъ крупнаго, средняго и мелкаго калибра, съ разными варіаціями на тему—„воръ у вора дубинку укралъ": такой-то хотѣлъ надуть такого-то, и самъ влетѣлъ...; нѣтъ-нѣтъ, то въ одномъ кружкѣ, то въ другомъ, разговоръ сойдетъ на прошлогоднія „ китайскія событія", въ частности—на благовѣщенское потопленіе китайцевъ и разграбленіе китайскаго имущества; разсказываютъ про разные случаи, напримѣръ, объ одномъ благовѣщенскомъ коммерсантѣ, которому бога- *