Кауфман А.А. - По новым местам (очерки и путевые заметки 1901-1903. По Амуру и Приамурью. В уссурийском крае. В арало-каспийской степи) (1905)

вѣроятно самовольныхъ, переселенцевъ-крестьянъ, да партія человѣкъ въ двѣсти новобранцевъ. Какъ оказывается, пароходъ шелъ отъ Стрѣтенска до Благовѣщенска тринадцать сутокъ, неоднократно сидѣлъ на перекатахъ, разгружался, перегружался. Въ третьемъ классѣ и на баржѣ, по мѣстнымъ понятіямъ, довольно просторно: ночью, при нѣкоторой осторожности, возможно пройти, не наступая на спящія тѣла; однако, занято тѣлами все рѣшительно, что только можно было занять. — Бойко, видно, работаете,—спрашиваемъ кого-то изъ пароходныхъ служащихъ. — Да ничего; не позволяютъ только ноньче много народу набирать. А прежде на этомъ пароходѣ, безъ баржи, до семисотъ человѣкъ возили, а китайцевъ такъ и всю тысячу... И на баржѣ, и въ третьемъ классѣ, публика за продолжительное плаваніе устроилась какъ дома: стираютъ бѣлье, шьютъ, стряпаютъ; къ пароходному тенту подвѣшено съ десятокъ зыбокъ. Чтобы скоротать время, развлекаются всѣми возможными способами: больше всего въ ходу карты; разыгрываютъ „царя Максимиліана" и разныя другія мистеріи; устраиваютъ плясъ—танцуютъ и трепака, и польку; многіе занимаются исканіемъ у себя и другихъ одолѣвающихъ всѣхъ паразитовъ. Когда пароходъ останавливается для набора дровъ или для ночлега, вся эта масса высыпаетъ на берегъ, зажигаетъ костры, купается, удитъ рыбу, просто гуляетъ, и только съ немалымъ трудомъ, когда наступаетъ время отхода, удается водворить всю публику обратно на пароходъ. Былъ разъ и такой случай: просвистали уже всѣ три свистка, вся „публика" и весь „народъ" водворились обратно съ берега на пароходъ и на баржу, — а какой то хохолъ-переселенецъ невозмутимо сидитъ себѣ на берегу и удитъ рыбу. Кричатъ ему матросы, крп-