Мы придерживаемся схемы, как догмы, и занялись «перетягиванием канатов» - кто кого пересилит или перехитрит и, в конце концов, пришли к 13-му году независимости намного менее защищенными и неустойчивыми, чем в начале ее. Опять таки дело - в косности мышления и в неспособности понять, что по-старому жить нельзя, нужно искать новые пути поиска консенсуса, совместных интересов. МКВК в этом отношении зачастую оказывалось в роли «клуба водохозяйственных чиновников», имеющего слабое влияние и на правительства, и на самих себя, и скорее соблюдающего «хорошую мину при плохой игре». Между тем наши соседи и отдельные члены МКВК показали, как много можно сделать, идя по пути консенсуса, уступок и взаимопонимания: Казахстан - Китай, Казахстан - Россия (по Иртышу), Казахстан - Кыргызстан (по Чу), Туркменистан - Иран (по Теджену). Мы же не можем начать и развить переговорный процесс, продолжая играть в какие-то игры. Но сегодня одни - в выигрыше, завтра будут в потерях. И многоводье, и маловодье учат нас, но мы закрываем глаза и делаем вид, что ничего не происходит. Хотя, откровенно говоря, всем, вовлеченным в водное управление, такая ситуация стоит огромного напряжения и потерь. Чтобы иметь правильные ориентиры, нужно четко понимать всю нынешнюю обстановку, так же как опасность и непредсказуемость будущей ситуации. Современные, пока еще окончательно не устоявшиеся в нашем регионе (за исключением Казахстана и, в меньшей степени, Кыргызстана) правила вхождения в рынок основного водопотребителя - орошаемого земледелия - делают ответственность водного сектора за устойчивое водообеспечение очень высокой и сложной. Не все ясно и в промышленном, и в сельском водоснабжении, предъявляющих сейчас в некоторых зонах все более сложные требования, которые возрастут в будущем. Однако в настоящее время никто из водников, кроме специалистов Казахстана, этим практически не занимается. Между тем нынешнее положение складывается довольно не просто. Регион развивается динамично, и требования к водоснабжению будут возрастать. По мере роста промышленности степень загрязнения стока (не солями, а токсинами) будет также возрастать, что тем самым уменьшит доступные водные ресурсы. Около 60 % населения страны проживает в сельской местности, и всё оно - напрямую или косвенно (через сферы переработки, обслуживания сопряженных производств) - зависит от продуктивности орошаемого земледелия. А она достаточно низка - по водозабору продуктивность воды в среднем вдвое ниже потенциальной. В определенной степени это зависит от нестабильности, неустойчивости и недостаточного управления всеми уровнями иерархии водной системы и особенно требованиями на воду снизу вверх Экономический рост вызывает увеличение потребностей в электроэнергии, что будет увеличивать нагрузку на гидроэнергетику и обусловит возможность столкновения межотраслевых интересов. Хотя ныне мы пытаемся не принимать во внимание изменение климата, но в нашем регионе его проявление очень опасно не столько с точки зрения повышения температуры, ожидаемого в пределах 1°С, но и с позиции увеличения повторяемости и резкости засух и паводков, влияния на экологию, в том числе на изменение количества водных ресурсов из- за таяния ледников и водопотребления. Не ясно влияние всех этих факторов на биоразнообразие, биопродуктивность и, предположительно, на здоровье населения, особенно наиболее бедной его части, живущей в социально-напряженных зонах. По отдельным прогнозам (их имеется более 6), в Центральной Азии к 2030 г. может ожидаться рост дефицита воды на 30- 40 %!!! К этим факторам нужно добавить в качестве одного из — наиболее дестабилизирующих факторов рост населения, сохранение низкой миграционной способности его сельской части, чтобы понять, что вода - источник орошения, а, стало быть, и продуктов питания, источник занятости. Следовательно, бедность или материальная обеспеченность и источник здоровья (водные ресурсы) будут определять -21-