17
ботал, сделать их работу полезной и предложить такие рычаги, которые повернули
бы институт в русло настоящего вклада, в сотрудничество науки и производства.
Для этого нужно было, в первую очередь, проанализировать работу. В ин-
ституте было 3-4 человека, которых я знал по прежней работе: Халдар Игамбер-
диевич Якубов, Иван Иванович Горошков, Николай Сергеевич Козуб, Сергей
Иванович Кеберле, но даже они не могли мне помочь в этом.
Я потребовал представить мне научные отчеты за прошлый год и за первую
половину этого года. Мои оппоненты скептически шушукались: «Возьмет, поли-
стает и ... ничего не поймет и задохнется от своих потуг!». Но они недооценили
моей работоспособности, того научно-практического багажа, который я накопил
до прихода в институт. Я начал копать, анализировать: что в плане, какой научный
выход, что фактически, какая возможность внедрения, на кого ориентирована ра-
бота. Хотя имелся целый ряд перспективных и интересных разработок, результаты
огорошили не только меня, но и все научное общество наше. Здесь я сел на коня и
начал устраивать с каждым разборки.
Результаты регулярно докладывались мною на организованных еженедель-
но оперативных совещаниях — планерках, на которых участвовали руководители
подразделений и все ведущие сотрудники. Здесь независимо от должности, рега-
лий, я демонстрировал, кто чего достоин и одновременно, кто, что должен был
сделать в данном направлении.
Все это подготовило мои дальнейшие действия по перестройке работ
САНИИРИ: создание новой организационной структуры с выделением двух на-
правлений — мелиорации и эксплуатации, и внутри — крупных отделов; специали-
зированных лабораторий и секторов; создания научно-организационного отдела и
отдела внедрения — первый для планирования и контроля НИР, второй — для пла-
нирования и контроля внедрения.
Ранее существовала такая система работы — наука сама по себе, Минводхоз
республики и Главсредазирсовхозстрой со своими проектными институтами — то-
же сами по себе. Ученые смотрели свысока на производственников, как на «людей
низшей материи», а производственники, наоборот — на ученых, как на «кабинет-
ных крыс». Мои добрые отношения с Салиджаном Мамарасуловым — в то время
министром водного хозяйства, с Озерским Евгением Ивановичем — мои учителем
и техническим мозгом Главсредазирсовхозстроя, а также со всеми руководителя-
ми функциональных управлений Главка, помогли мне установить контакты и до-
говориться о совместной работе — наука должна служить практике. В значитель-
ной степени этому помог и заведующий отделом водного хозяйства ЦК КП Узбе-
кистана сначала Мирослав Ярославович Буреш, затем, сменивший его Владимир
Иванович Сускин, которые постоянно интенсивно нагружали меня решениями
практических задач, куда науке было применить мозги ученых.
Вспоминаются руководители комплексных организаций, в каждой из кото-
рых работали десятки тысяч человек, и крупных водохозяйственных ведомств,
каждый из них был фигурой — Салиджан Мамарасулов — Министр водного хозяй-
ства Узбекистана, Исмаил Хакимович Джурабеков, Абдукарим Касымов — Ми-
нистр водного хозяйства Таджикистана, Базар Ананиязов — начальник «Каракум-
строя».
Смотрю записи проводимого в Ташкенте в октябре 1974 г. совещания руко-
водителей среднеазиатских главков и министров. Руководил им П.А. Полад-Заде,
который к этому времени стал первым заместителем министра водного хозяйства
СССР. Взяв на себя всю полноту ответственности за управление стройками и ве-