генетических рядов, примененный Птичниковым, может быть использован лишь для раскрытия самых общих закономерностей опустынивания в регионе. В известной — степени — ландшафтно-генетические — ряды — соответствуют выделенным нами типам и подтипам опустынивания, то есть отражают особенности явления опустынивания на уровне трендов опустынивания. Вместе с тем, общеландшафтные тренды опустынивания, как показывают наши маршрутные и полевые исследования в Приаралье, существенно различаются по характеру своего протекания. Дело в том, что, как указывал Попов (1990), разные компоненты изменяющихся ландшафтов в Приаралье по разному реагируют на изменение внешних условий. Сукцессии растительности, как правило, протекают быстрее, чем изменения почв, а самыми медленными изменениями характеризуется рельеф территории. Поэтому в Приаралье в условиях высоких скоростей изменения внешних условий редко можно встретить “промежуточные срезы” классических ландшафтно-генетических рядов, развивающихся в условиях медленных изменений, когда всем промежуточным стадиям динамических рядов смен одного из компонентов — изменяющихся — ландшафтов — будут — соответствовать — вполне определенные стадии других компонентов. Напротив, многообразие современных ландшафтов Приаралья как раз и обусловлено, по сути дела, числом сочетаний из всех промежуточных форм разных компонентов ландшафтов, развивающихся в направлении разных типов опустынивания., Резкая смена стадий динамических рядов таких относительно быстро меняющихся компонентов ландшафтов как почвы и растительность, выпадение целых звеньев из единых “классических” согласованных динамических рядов как раз и связаны с тем, что время изменения внешних условий, например, скорость падения уровня грунтовых вод, значительно превышает собственные характерные времена развития соответствующих этапов экологических смен почв и растительности. В связи с этими причинами, Птичникову, на наш взгляд, также не удалось воспользоваться всеми преимуществами динамического ландшафтного подхода для оценки таких специальных параметров как степень, скорость и глубина опустынивания. Птичникову, используя показатели степени — измененности ландшафтов, определяемые рангом изменения ландшафтной структуры, пришлось объединить, по сути, такие разные понятия, как скорость опустынивания (у Птичникова — — интенсивность — экзогенных — процессов — или — интенсивность опустынивания) и степень опустынивания (у Птичникова — класс опустынивания), под одним термином “темпы опустынивания”. При этом для характеристики интенсивности опустынивания впервые Птичников использует — индикаторы, основанные на анализе ландшафтно-генетических рядов, в отличие от многих других ранних разработок, в которых для определения скорости или темпов опустынивания рекомендовалось использовать конкретные частные индикаторы, требующие длительных ежегодных наблюдений, например: снижение годичного прироста биомассы, % в год; процент прироста эродированной площади за год; сезонное накопление солей в слое 0-50 или 0-100 см, % в т/га; прирост площадей с техногенными нарушениями; сокращение запасов кормов на пастбищах, % в год; ит.п (Харин с соавт., 1983, 1990, 1992; Опустынивание в Узбекистане...‚1988; Материалы ТЭО...,1988; и др.). Птичников вводит понятие активных и стабильных процессов для оценки скорости изменений стадий наблюдаемых процессов. Сравнение материалов дистанционной съемки одних и тех же территорий за разные годы позволило ему говорить, что процессы, перешедшие из начальной в промежуточную или конечную стадию какого-либо ЛГР, считаются активными, а если процесс не переходит в новую стадию, то его следует называть стабильным. 178