Небесъ и земли повелитель, Творецъ плодотворнаго міра, Далъ счастье, далъ радость всей твари Цвѣтущихъ долинъ Кашемира, — И равны всѣ звенья предъ Вѣчнымъ Въ цѣпи непрерывной творенья, И жизненнымъ трепетомъ общимъ Исполнены чудныя звенья. Такая дрожащая бездна Въ дыханьи полудня и ночи, Что ангелы въ страхѣ закрыли Крылами звѣздистыя очи. Но тамъ же, въ саду мірозданья, Гдѣ радость и счастье — привычка, Забыты, отвергнуты счастьемъ Кустарникъ и сѣрая птичка. Листовъ, окаймлённых пила́ми, Побѣгов, скрывающих спицы, Боятся летучіе гости, Чуждаются пѣвчие птицы. Безгласная сѣрая птичка Одна не пугается терній, И любятъ другъ друга, но счастья — Ни въ утренній часъ, ни въ вечерній. И по́ небу вѣки проходятъ, Какъ волны безбрежнаго моря, — Никто не узнаетъ ихъ страсти, Никто не увидитъ ихъ горя. Однажды сіяющій ангелъ, Купаяся въ безднахъ эѳира, Узрѣлъ и кустарникъ и птичку Въ долинѣ ночной Кашемира, — И нѣжному ангелу стало Ихъ видеть такъ грустно и больно, Что съ неба слезу огневую На нихъ уронилъ онъ невольно. И къ утру свершилося чудо: Краснѣя и млѣя сквозь слёзы, Склонилася къ вѣткѣ упругой Головка душистая розы. И къ ночи съ безгласною птичкой Ещё перемѣна чудеснѣй: И листья и звѣзды трепещутъ Ея упоительной пѣсней. Онъ Рая вѣчнаго изгнанникъ, Вешній гость я, пѣвчій странникъ: Мнѣ чужіе здѣсь цвѣты, Страшны искры мнѣ мороза, — Другъ мой, роза, дѣва-роза, Я бъ не пѣлъ, когда бъ не ты. Она Полночь — мать моя родная, Незамѣтно расцвѣла я Для тебя жъ у бѣдной розы Ароматъ, краса и слёзы, Онъ Ты такъ нѣжна, какъ утреннія розы, Что предъ зарёй несётъ землѣ востокъ. Ты такъ свѣтла, что поневолѣ слёзы Туманятъ мнѣ внимательный зрачокъ. Ты такъ чиста, что помыслы земные Невольно мрутъ въ груди передъ тобой. Ты такъ свята, что ангелы святые Зовутъ тебя ихъ смертною сестрой. Она Ты поёшь, когда дремлю я, Я цвѣту, когда ты спишь; Я горю безъ поцѣлуя, Безъ отвѣта ты грустишь; Но ни грусти ни мученья Ты обманомъ не зови: Гдѣ же пѣсни безъ стремленья? Гдѣ же юность безъ любви? Онъ Дѣва-роза, доброй ночи! Двѣ звѣзды горятъ, какъ очи, Двѣ звѣзды горятъ привѣтно Сонъ подкрался незаметно, — Она Зацѣлую тебя, закачаю, Но боюсь надъ тобой задремать: На зарѣ лишь уснешь ты; я знаю, Что всю ночь будешь пѣть ты опять. Закрываются милыя очи, Голова у меня на груди… Вѣтер, вѣтер съ суровой полночи, Не тревожь его сна, не буди! Я сама притаила дыханье, Только вѣжды закрылъ ему сонъ, И надъ спящим склоняюсь въ молчаньи, — Всё боюсь, не проснулся бы онъ. Вѣтер, вѣтер лукавый, поди ты, Я умѣю сама цѣловать! Я устами коснуся ланиты, — И мой милый проснётся опять. Просыпайся жъ! Заря потухаетъ: Для пѣвца — золотая пора… Дѣва-роза тихонько вздыхаетъ, Отпуская тебя до утра. Онъ Ахъ, опять къ ночному бдѣнью Эхо ждётъ завторить пѣнью, Вѣетъ вѣтеръ надъ дубровой, У меня въ тѣни кленовой Хорошо ль ей, сладко ль спится, И звѣзда́мъ, что ей приснится, Она Я дремлю, но слышит Роза соловья; Вѣтерокъ колышитъ Сонную меня. Звуки остаются Всѣ въ моихъ листкахъ. Слышу, — а проснуться Не могу никакъ. Заревыя слёзы, Наклоняясь, лью… Пой у сонной розы Про любовь мою! ----- И во снѣ только любитъ и любитъ, И отъ счастія плачетъ и спитъ! Эти пѣсни она приголубитъ, Если эхо о нихъ промолчитъ. Эти пѣсни землѣ разсказали Всё, что розѣ приснилось во снѣ, И глубо́ко, глубо́ко запали Ей въ румяное сердце онѣ. И въ ночи подъ землёю коренья Влагу ночи сосутъ да сосутъ, А у розы слезой умиленья Брилліантами слёзы текутъ. Отчего жъ подъ навѣсомъ прохлады Раздаётся такъ голос пѣвца? Роза! Пѣсни не знаютъ преграды! Безъ конца твои сны, безъ конца!