На 22 мили въ окружности всѣ знали и гордились дономъ Хозе. И на вопросъ бѣдняка, нуждавшагося въ помощи, какъ бы ему найти извѣстнаго благотворителя дона Хозе, всякій ему говорилъ: — Идите въ селеніе Санта-Малага, — лучшій домъ въ селеніи и будетъ домъ дона Хозе! — Жена дона Хозе никогда не знаетъ отказа въ нарядахъ! — чуть не давились отъ зависти всѣ женщины Санта-Малаги. — Дѣти дона Хозе никогда не бываютъ голодными! — плакали ребятишки всего селенія, когда имъ не давали ѣсть. Еще не было случая, чтобы донъ Хозе отказался сдѣлать доброе дѣло. Стоило нищему протянуть руку: — Донъ Хозе, я давно ничего не ѣлъ! Какъ донъ Хозе доставалъ нѣсколько пезетовъ. И не даромъ аббатъ, увидавъ дона Эскамильо, — лѣнтяя Эскамильо, который цѣлую ночь валялся подъ крышей, а цѣлый день на крышѣ, — не даромъ аббатъ указывалъ лѣнивцу всегда на примѣръ дона Хозе, прозваннаго за трудолюбіе «муравьемъ»: — Вотъ съ кого бери примѣръ! Донъ Хозе былъ трудолюбивъ, несмотря на то, что былъ богатъ. Онъ потому и былъ богатъ, что былъ трудолюбивъ. Какъ бы ни была холодна ночь и какъ бы ни хотѣлось погрѣться въ кровати, донъ Хозе, прозванный за свое трудолюбіе «муравьемъ», каждую ночь бралъ ножъ и отправлялся въ горы, чтобы рѣзать проѣзжавшихъ купцовъ и путешественниковъ. Найденныя при нихъ деньги онъ дѣлилъ такимъ образомъ: одну десятую отдавалъ аббату, одна десятая шла на бѣдныхъ, и только восемь десятыхъ донъ Хозе оставлялъ себѣ. Ему было 52 года, у него было хорошее состояніе, а онъ все работалъ, не покладая рукъ. Такъ жилъ и трудился донъ Хозе, гордость и украшеніе селенія Санта-Малага. Какъ вдругъ въ одинъ прекрасный день донъ Хозе неожиданно исчезъ. Куда дѣвался донъ Хозе, не зналъ никто. Ушелъ ночью и не вернулся… Сначала подумали было, не зарѣзали ли дона Хозе въ горахъ проѣзжіе купцы или путешественники. Всякіе вѣдь бываютъ купцы и всякіе бываютъ путешественники! Въ нынѣшній вѣкъ и за путешественника поручиться нельзя! Несмотря на богатство, донъ Хозе работалъ круглый годъ, за исключеніемъ праздниковъ. Семь дней жители Санта-Малага искали пропавшаго дона Хозе. Исходили всѣ дороги, тропинки, обошли всѣ горы, обшарили всѣ ущелья. Кромѣ 8 свѣжезарѣзанныхъ купцовъ, 12 англичанъ и 3 нѣмцевъ — ничего! Видно, что былъ здѣсь донъ Хозе, но куда дѣвался — неизвѣстно. Тогда, на восьмой день, жители Санта-Малаги рѣшили, что неизвѣстно куда исчезнувшій донъ Хозе не иначе, какъ взятъ за свои добродѣтели живымъ на небо. Такъ прошло полгода. Какъ вдругъ въ Санта-Малагѣ было получено письмо! Оно было найдено въ сумкѣ почтальона, который былъ зарѣзанъ въ горахъ, и адресовано доньѣ Хозе. Это былъ первый случай, что въ Санта-Малагѣ получилось по почтѣ письмо! Жители не могли заснуть цѣлую ночь. — Что бы это могло обозначать? Но они были еще болѣе поражены утромъ, когда оказалось, что вдова дона Хозе ночью исчезла неизвѣстно куда. Вмѣстѣ съ ней исчезли и всѣ ея дѣти! Такое послѣдствіе письма страшно испугало жителей Санта-Малаги, и они рѣшили впредь сжигать сумки зарѣзанныхъ на дорогѣ почтальоновъ! Прошло еще полгода. Какъ вдругъ надъ жителями Санта-Малаги разразилось страшное извѣстіе, погубившее все селенье. Въ карманѣ одного зарѣзаннаго путешественника нашли номеръ мадридской газеты «». На первой же страницѣ этой газеты, даже на самомъ видномъ мѣстѣ! — до чего можетъ дойти человѣческое безстыдство! На первой страницѣ, на самомъ видномъ мѣстѣ самымъ крупнымъ шрифтомъ сообщалось извѣстіе, которое заставило поблѣднѣть всѣхъ писателей Санта-Малаги и упасть въ обморокъ всѣхъ жительницъ. Даже въ рамкѣ, даже съ украшеніями! — сообщалось, что на Гвадалквивирскомъ проспектѣ открыта банкирская контора, гдѣ открываются онкольные счета, продаются въ разсрочку билеты, принимаются на сохраненіе деньги отъ бѣдняковъ — даже отъ бѣдняковъ! — и предполагается въ скоромъ времени принимать деньги даже отъ дѣтей. — И дѣтей не пожалѣлъ! — со слезами восклицали жительницы Санта-Малаги и въ испугѣ прижимали къ себѣ своихъ малютокъ. Безстыдство доходило до того, что тутъ же была напечатана фамилія человѣка, который дѣлалъ все это! Фамилія банкира. Этотъ банкиръ былъ донъ Хозе. — Донъ Хозе и вдругъ… страшно вымолвить… сдѣлался банкиромъ! — съ ужасомъ шептали женщины. — Молчите! Ради Бога, молчите! — въ отчаяньи кричали на нихъ, зажимая уши руками, мужья. — Мы всѣ разбойники! — вопили старики, колотя себя въ грудь. — Всѣ! Но среди жителей Санта-Малаги еще никогда не было банкировъ! Никогда! — Что жъ теперь сдѣлаютъ съ его дѣтьми? — испуганно спрашивали дѣти. — Ихъ, вѣроятно, повѣсятъ! — подумавъ, отвѣчали наиболѣе разсудительные люди. Матери пугали дѣтей: — Вотъ я отдамъ тебя банкиру! Отчего съ дѣтьми дѣлались судороги. А лѣнтяй Эскамильо, каждый разъ какъ видѣлъ проходящаго мимо аббата, насмѣшливо кричалъ: — Ну, что, почтенный г. аббатъ? Можетъ-быть, и теперь посовѣтуете мнѣ взять примѣръ съ дона Хозе?! На что аббатъ только отворачивался, потихоньку утирая слезу. Съ тѣхъ поръ Санта-Малага получила прозванье «разбойничьяго гнѣзда». Купцы и путешественники избѣгаютъ проходить мимо этого селенія. Примѣчанія