говля возобновилась. Следовательно, вся глава, включая конец, охваты- вает короткий отрезок времени в 1708 г. Контекст указания относительно обращения «одинарной» монеты за «четвертную» свидетельствует о том, что таково было первоначальное установление реформы и правительство хотело его сохранить. Второй отрывок приведен в другой главе, посвященной описанию ги- бели Убайдулла-хана в 1711 г. После реформы прошло уже несколько лет. Отрывок отражает реальное положение дел. Сопоставление этих фактов позволяет сделать несколько выводов. По первоначальному замыслу доре- Форменные и новые теньги должны были обращаться по одному курсу. Это вызвало протест городского населения, вылившийся в открытое выступле- ние. Но так как прямой протест городского населения был подавлен, под- разумевалось, что установленный курс удастся утвердить. Последующие события в «Убайдулла-намэ» прямо не описываются. Но Фиксация другого курса для новой, пореформенной теньги косвенно сви- детельствует о многом. Принудительность курса на новые монеты не была отменена совсем, но уменьшена вдвое. Такое изменение первоначального установления реформы произошло вскоре после выступления город- ского населения. Об этом свидетельствует тот факт, что в купчей 1709 г. (июль—август) фигурирует уже измененный курс новых монет. А отсюда следует, что народное недовольство, очевидно, не ограничилось открытым выступлением, которое описано в «Убайдулла-намэ», или это выступле- ние было более. серьезным, чем хочет показать придворный историк. Воз- можно, заинтересованные в денежной торговле слои городского населения продолжали в каких-то других формах оказывать сопротивление прави- тельственному установлению. Так или иначе, но правительство вынуждено было пойти на компромисс и несколько изменить содержание реформы. Значит, открытое выступление народа в 1708 г., хотя и подавленное, не было бесплодным, а поражение — общим. Для завершения характеристики курсовой стороны реформы Убай- дулла-хана важно выяснить курс тенег по отношению к золотой монете, которая в то время чеканилась уже регулярно. Эту возможность мы нахо- дим в купчей, составленной в ша'бане 1106/1695 г. на приобретение Алло- берды бием парвоначи многочисленных земель в самаркандском тумане Шовдор. За земли заплачено серебряными теньгами, в которых содержа- ние серебра охарактеризовано выражением ‹5^ )Ны®; $> ©? — «две с чет- вертью десятые». Следовательно, в монетах было всего 22,5% серебра и соответствующее количество меди. В этом денежном описании оговорено отношение данных тенег к золоту. Указано, что 60 таких монет равны одному мискалю чистого золота. Отсюда делаем заключение, что один мискаль золота в 1695 г. равнялся 22,5-60 = 13,5 мискаля чистого серебра. Иначе говоря, в конце ХУП в. официальное отношение золота к серебру было 1 : 13,5. Отноше- ние этих валютных металлов подвержено колебаниям от всяких частных причин. Однако выявленная официальная норма отражает средний уро- вень, к которому при прочих равных условиях должно было возвращаться соотношение после ликвидации частных причин, вызвавших отклонение. Поэтому и для начала ХУ в. отношение 1:13,5 можно считать офи- циальной нормой. Зная ее, легко вычислить отношение золотых монет и тенег после реформы Убайдулла-хана. В дореформенных теньгах было 35% серебра. Следовательно, одномискальная золотая монета (а основная золотая монета при Аштарханидах весила один мискаль) равнялась 13,51*13650— = 38,57, т. е. 38 или 39 дореформенным монетам. На первом этапе осуществления реформы, когда новая теньга была приравнена к дореформенной, это же равенство выражало отношение но- 42