О набеге на Мавераннахр Абу-л-Газихана 105
хан подумал: «Да не будет того, чтобы этот заблудшийся народ опять
пришел с войной и чтобы мое государство перешло к чужому!» Решив
отказаться от власти, он потребовал из Балха Субхан-кули-хана,
чтобы передать ему корону и трон, а самому отправиться для соверше:
жия священного обхода Ка’бы высокочтимого (меккского) храма и (на
поклонение) священной гробнице (пророка). Упомянутый хан, (выехав
из Балха по вызову брата), остановился в Карши и  (отсюда) сделал
представление такого рода: «Пока его величество, убежище халифского
достоинства, пребывает в столичном городе Бухаре, я не осмели-
ваюсь двинуться дальше. Лишь в том случае, когда высочайшая особа
(его величества) направится к (поставленной ею) цели, я тогда  пойду
(в Бухару)». Для доставления этого извещения — Субхан-кули-хан от-
правил Имам-кули аталыка келечи и Тенгри-Берды парваначи аралата?3?,

Явившись к Абдулазиз-хапу, послы передали ему письмо — (брата)
#' то, что им было поручено сказать на словах. Знатные люди Бухари,
принадлежавшие к военному — сословию, и прочие, узнав об этом — об-
стоятельстве, заявили (хану): «Хвала Аллаху, лучезарной особе (вашего
величества) не  приключилось никакой болезни и не постигли  (вас)
никакие бедствия. Имам-кули-хан, отправляясь на  поклонение Ка’бе,
былд поражен слепотой, ехать же туда вашему величеству  нет никаких
оснований. Мы, рабы, пока живы, не выпустим из своих рук повод высо-
чайшей власти. Если последует августейшее повеление  выступить В
ивоенный поход против Субхан-кули-хана к Карши, то мы готовы © ниМ В
воевать».
И все, будучи единодушны на таком  решении, удержали хана от
[ (исполнения) его намерения. На следующий день  (Абдулазиз-хан),
потребовав балхских эмиров, сказал им: «Если бы — Субхан-кули-хан
чне имел в (своем) сердце вражды (ко мне), то почему бы ему не
явиться ко мне? Он хочет насильственным образом взять у меня власть.
| Я не поеду (сначала), как он хочет, ко  святым — местам, а он потом
| вступит (в Бухару), посмотрю, что он может сделать?!» Все,  наложив
печать молчания на свои уста, не смели ничего возразить (на эти слова).
Тогда Тенгри-берды парваначи сказал: «Помню я, раб, один рассказ про
великих людей, но я опасаюсь утомить царственное внимание (вашего
‘величества). Если мне будет позволено, то я его доложу». «Говори!»--
‘ сказал хан. 3
ъ